Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

он вспомнит позже... — он пожал плечами, смотря куда-то вдаль, на верхушки деревьев, покачивающихся на ветру. — Видимо, сейчас так надо — исчезнуть из его поля зрения. Но для меня было счастьем иметь возможность контактировать с ним иногда. Пусть даже как странный ученый, приносящий отчеты об аномалиях. Хоть как-то привносить в его жизнь яркие краски. Или хотя бы фиолетовые, — он с легкой усмешкой указал на свои волосы.

У Эрика снова сдавило горло, он резко кашлянул, отводя взгляд, и решил сменить тему на что-нибудь менее душераздирающее.

— И как ты теперь? — спросил он, с трудом представляя себе жизненный путь Лунтьера. — Мне сложно представить такую долгую жизнь... Но твоя жизнь на этом ведь не заканчивается, верно?

В его голосе прозвучало неподдельное беспокойство. Всё-таки он уже привык, что Лунтьер — это постоянная величина, пусть и в разных обличьях.

— Я еще нескоро уйду на покой, — кивнул Лунтьер. — Где-нибудь через тыщу-другую лет, не раньше. Я подумаю, когда. Мне пока не надоела эта жизнь, знаешь ли, и торопиться мне некуда. Время вообще — понятие весьма растяжимое... Это поначалу я с ума сходил от этой цифры, а сейчас оглядываюсь и думаю: как время быстро пролетело, однако... А я еще столько всего не увидел! Ну и... надо же мне посмотреть, каким у меня первенец вырастет, верно? Да и не хотелось бы только им ограничиваться. И так слишком долго ждал.

Эрик замер с откровенно открытым ртом, его мозг, уже смирившийся с войнами, богами и временны́ми парадоксами, на этом с виду простом, бытовом заявлении дал очередную трещину.

— То есть, вы за все эти годы... — он запнулся, боясь показаться бестактным.

Лунтьер понял его с полуслова и криво улыбнулся.

— Мы не могли иметь детей. Вернее, физически-то могли, но боги предупредили, что появление нашего ребенка в прошлом очень сильно нарушит равновесие мира, и ребенок, скорее всего, просто не выживет, потому что не наступило время его появления на свет. Не его эпоха. И мироздание будет постоянно пытаться его убрать. Стереть, как ошибочное звено. Мы не захотели рисковать.

— Боги... запретили?..

— Пресвятая Мелия — та еще вредная дамочка, — с искренней досадой в голосе проворчал Лунтьер. — Намучился я с ней в свое время... С ее запретами, условиями и вечными «нарушениями равновесия». Хотелось иногда ткнуть ее носом в ее же мироздание.

— Получается, вы дожили до этого промежутка времени, и только теперь можете...

— Да, — лицо Лунтьера озарилось такой радостью, что на мгновение он снова стал тем самым юным Лунтьером, каким знал его ранее Эрик. — Еления беременна. И я жду не дождусь появления нашего ребенка на свет.

Он замолчал, и его взгляд стал теплым, немного отстраненным.

— Знаешь, мы были заняты воспитанием фортеминов многие годы, потом отдыхали от этого, потом развлекались с приютами... Вроде как мы постоянно возились с детьми и на полную катушку реализовывали свои отцовские и материнские инстинкты, нам никогда не было одиноко. Но все равно у нас не пропало желание воспитать именно своего, собственного ребенка. Наконец-то мы сможем это сделать!

Эрик слушал и, кажется, только сейчас со скрипом осознавал, что перед ним стоит древнее, могущественное существо, прожившее десятки тысяч лет. А еще — просто счастливый будущий отец.

Воистину, какие бы боги, войны, древние колоды и твари не пересекали дорожку, а в итоге всё сводится к самому простому и важному — к надежде на продолжение, даже если для этого приходится ждать так долго.

Эрик молча протянул руку и похлопал Лунтьера по плечу. Слов не было, да они были и не нужны. В этом жесте было и поздравление, и понимание, и даже капля зависти к такому немыслимому жизненному пути.

Так странно было стоять рядом с Лунтьером... Это был уже другой мужчина, которого Эрик не узнал бы в толпе. Нет, внешность осталась та же, просто потому что внешность мага зависит от его магической силы и желания поддерживать свой облик в определенном виде. Однако же если закрыть глаза и не смотреть на Лунтьера, то совершенно невозможно догадаться, кто стоит рядом.

Эрик уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но мир решил внести свои коррективы.

Воздух позади них треснул, как гром среди ясного неба, и зарябил от мощного выброса энергии телепортации. Прежде чем Эрик успел обернуться, из эпицентра искажений вырвалась фигура, несущаяся с такой скоростью и яростью, что напоминала пушечное ядро, заряженное яростной обидой.

— Вот ты где! Ар-р-р-р-р, прибью! — раздался рычащий голос Бестиана.

Его обычно добродушное лицо было искажено гримасой ярости вперемешку с паникой. Он не просто бежал, он летел, как разъяренный бык, увидевший красную тряпку перед собой.

Бестиан на полном ходу врезался в Лунтьера, коротким ударом повалил на землю, и в следующее мгновение вцепился ему в грудки, приподняв над травой.

— Я ДУМАЛ, ЧТО ТЫ ПОГИБ!!! — заорал он Лунтьеру в лицо. — Что происходит? Почему тебя никто не помнит? Они не прикидываются, они действительно не помнят, я проверял! Я обежал весь Армариллис, но мне все говорят, что я сошел с ума! Вместе с Эриком сошел с ума, потому что Эрик тоже ходил и спрашивал всех про «какого-то Лунтьера»! Како-о-ого-то! — передразнил Бестиан и еще раз тряхнул Лунтьера за грудки, будто желал вытряхнуть из него душу. — Нет, ну что за дела, ты что там учудил с этим колодцем?! Мне сказали, что Эрик отправился в Зачарованный Лес сюда, и я решил проверить... Ну и вот! Ты где пропадал? А ну, отвечай!

Эрик с насмешливым взглядом наблюдал, как Лунтьера атакует его лучший друг, и атакованный даже не думал сопротивляться: на устах его застыла счастливая, недоверчивая улыбка, а глаза сияли так, будто он только что получил желанный подарок на Рождество.

— А ты... ты тоже... Помнишь меня? — тихо спросил Лунтьер, приподнимаясь на локтях. — Ты меня не забыл?

— Я, по-твоему, похож на человека, который страдает склерозом?! — возмущенно воскликнул Бестиан, глаза его метали молнии. — Ты же мой лучший друг! Как я мог забыть тебя, даже если бы захотел?! Объясняй сейчас же, что за бесовщина происходит?!

Вместо объяснений Лунтьер рассмеялся, искренне так, радостно, с чувством колоссального облегчения. А потом обнял Бестиана, крепко-крепко, несмотря на возмущенное и сердитое выражение лица друга.

— Даже не представляешь, как долго я ждал этого момента, — пробормотал