Ведьмы пленных не берут - Наталья Викторовна Маслова

Я вспомнила: оборотни боятся серебра и… сладкого. Да, именно так. В кармане у меня завалялся кусочек медовой пастилы. Подарок за небольшую услугу от дворцовой поварихи. Я швырнула его в сторону второго стража. Тот замер, принюхался… и вдруг чихнул. Его нос задрожал, а глаза наполнились слезами.

— Что это? — Ратиэль уставился на меня.

— У оборотней, которые проживают в окрестностях и в самих Кристальных горах сильная аллергия на сладкое, — хмыкнула я. — Мне даже стало их жаль!

Бедняга с истошным воем распластался на спине на полу подземелья и принялся чесаться об малейший выступ в тщетной попытке избавиться от нестерпимого зуда.

Пока страж боролся с подлым подарочком от злобной ведьмы Лунной Габриэль, я выпустила в него особые морозные чары. Ледяные нити шустро точно живые змейки оплели его лапы и лишили возможности свободно передвигаться. Также сплели для «разумного пёсика» очаровательный светящийся намордник.

Третий страж оказался хитрее. Он обошёл нас сзади и прыгнул, целясь в Ратиэля. Я метнулась вперёд, активируя щит, но всего на мгновение не успела. Острые как битва когти царапнули его плечо. Только и этот враг был обездвижен морозными чарами.

— Ратиэль! — боги, как же я испугалась за ушастого надоеду.

Он стиснул зубы от боли, но не упал.

— Жив, — прохрипел он. — Просто царапина.

— Царапина, которую надо залечить и нейтрализовать особый оборотный токсин, — я достала из кармана пузырёк с особым заживляющим зельем и быстро обработала. Прошептала специальную заклялку, которая полностью исключит опасность перерождение моего нанимателя в клыкастую и не в меру слюнявую тварь со скверным характером.

Я же повернулась к последнему стражу и ласково проворковала:

— Иди ко мне, мой сладенький. Теперь твоя очередь получить тапка! Теперь твоя очередь.

Страж замер. Его глаза вдруг потеряли алый блеск, и я увидела в них… человеческую боль. Внезапно, меня пронзило удивительное откровение:

— Ты… — я шагнула ближе. — Ты не хочешь этого делать. Тебя заставляют?

Миниатюрный по сравнению с остальными зверь отвёл страдающие глаза и опустил уши.

— Кто тебя заставил? — тихо спросила я.

В этот момент из темноты вышла леди Арианнэль. Её глаза снова светились алым, но теперь я видела и другое. По её шее и запястьям бежали тонкие линии татуировок, они пульсировали, словно живые.

— Я, — сказала она. — Он служит мне.

Мы с Ратиэлем многозначительно переглянулись.

— Значит, ты не просто оборотень, — произнесла я. — Ты хранительница древнего артефакта с опасными свойствами?

Она улыбнулась, и в этой улыбке было больше печали, чем злобы.

— Да, Габриэль. Ещё я знаю, что ты тоже не та, кем кажешься.

— «Сердце Кристальных гор»? — догадалась я.

Её глаза испуганно расширились:

— Ты знаешь о нём?

— Знаю, что оно требует жертвы. Как и то, что кто‑то пытается его пробудить.

Она опустила взгляд.

— Мой отец погиб, пытаясь остановить это. Теперь я должна защитить артефакт от тех, кто хочет использовать его во зло.

— Но ты сама его охраняешь, — сказал Ратиэль. — Разве это не значит, что ты можешь его использовать?

Леди Арианнэль покачала головой.

— Я лишь Хранительница. Ключ к «Сердцу» не у меня. Он… где‑то ещё.

— У кого? — спокойно шагнула к ней.

— Если бы я знала, — она вздохнула. — Только чувствую, что кто‑то из королевской семьи связан с этим. Кто‑то, кому доверяют.

— Королева? — предположил Ратиэль.

— Нет, — леди Арианнэль посмотрела на него. — Она слишком честна. Но её брат…

— Принц Эларион? — я вспомнила его холодные глаза. — Тот, кто пытался подставить меня на балу?

— Он не один, — леди Арианнэль оглянулась. — Они просто терпеливо ждут удобного момента.

— Тогда почему ты говоришь нам это? — спросила я. — Почему не молчишь?

— Потому что ты ведьма, которая не боится. Ты уже вмешалась. Поэтому тоже вплетена в эту интригу с непредсказуемыми последствиями, Габриэль. Теперь вам лучше освободить моих помощников и уйти. Будьте осторожны. Я не знаю, что предпримут в отношении вас те, кто жаждет могущества через этот смертельно опасный артефакт.

Леди Арианнэль замерла и принюхалась. Её ноздри едва заметно дрогнули, а глаза на миг снова вспыхнули алым.

— Кто‑то идёт, — прошептала она. — Четверо. По Южному Королевскому коридору.

Я скептически приподняла бровь:

— Уверена? Здесь эхо, шаги сливаются…

Она повернула ко мне голову, и в её взгляде мелькнуло что‑то дикое, неукротимое:

— Я чувствую запах железа, пота и… ладана. Один из них только что был в дворцовой часовне.

Ратиэль невольно сжал рукоять меча:

— Как далеко?

— Тридцать шагов. Может, чуть меньше.

Я покосилась на неё:

— Ты ведь не просто «хранительница», да? Ты оборотень. Твоё чутье как у дикого зверя.

Она не ответила, но в уголках губ промелькнула горькая усмешка.

— Зверь не всегда враг, Габриэль. Иногда он тот самый единственный, кто видит правду сквозь ложь.

Мы вежливо попрощались с Хранительницей и ушли.

За первым же поворотом прижались к холодной стене, переводя дух. Ратиэль осторожно потрогал плечо. Сквозь ткань проступало алое пятно.

— Жив? — буркнула я, доставая второй пузырёк с заживляющим зельем.

— Если ты снова скажешь «ушастый надоеда», без всякой жалости брошу тебя здесь, — проворчал он.

— Ну‑ну. Сам же знаешь: без меня ты как меч без заточки.

Он фыркнул, но не возразил. Я осторожно обработала рану. Зелье сердито зашипело, распространяя запах полыни и мёда.

— Больно?

— Терпимо.

Мы замолчали. Где‑то вдали капала вода, а в воздухе ещё витал дым от моего зелёного пламени.

— Она нам не врёт, — вдруг сказал Ратиэль. — Но и не говорит всей правды.

— Конечно, — я пожала плечами. — Оборотни умеют хранить тайны. Особенно когда они смердят предательством и кровью.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что‑то тёплое:

— Ты тоже умеешь хранить тайны?

— Только те, которые того стоят.

Мы двинулись по узкому коридору, где стены были испещрены древними рунами. Некоторые светились бледно‑голубым. Они будто реагировали на наше присутствие.

— Эти знаки… — Ратиэль провёл пальцем над одним из символов, но не коснулся каменной поверхности. — Они меняются.

— Всего лишь очень качественно наведённая иллюзия, — пояснила я. — Кто‑то хочет, чтобы