Мой куратор – наследник престола. Игра - Мария Эмет

— Ни шурупчика не получишь, — повторил рыжик, удаляясь за свой стол.

Таким образом моё беззатратное производство резко стало затратным, а я была вынуждена выгрести из кошелька несколько монет и отправиться в город за запчастями.

Солнышко медленно закатывалось за горизонт, озаряя столицу мягким красным светом. Я шла по тропинке, разглядывала уютные улицы, нюхала цветочки в клумбах и отгоняла Апчихваха, который так и норовил подкрепиться этими самыми цветочками.

Спустя полчаса брождения в моих руках возник кулек с орешками, а в пасти Чиха большая роза, которую пес наотрез отказался выбрасывать. Так мы и гуляли, хрустя орехами и заигрывая с дамочками, которые обращали внимание на милого щеночка с цветком.

— А мог бы уже вторую сосиску доедать, — хмыкнула я в который раз.

Чиху было все равно. Он купался в лучах славы и любви.

Так мы и дошли до городского рынка.

В артефакторской лавке на самом краю торговых рядов я раскрыла свой потенциал торгашки и закупилась всем необходимым по приятной скидке. Судя по печальным глазам продавца, он смирялся с тем, что ему придется переезжать на другое место, дабы я снова не нагрянула к нему на огонек.

На этом вылазка в город должна была закончиться, но я тут мне страсть как захотелось яблок. Пришлось идти на поиски.

Прогулочным шагом я проскальзывала меж узко расставленных прилавков, заглядывалась на всякую мелочь и наслаждалась жизнью, как вдруг почувствовала неладное.

Взгляд.

Чей-то беспокойный, пристальный взгляд.

Оглядевшись, я увидела её.

Невысокую худую женщину в платье, полном заплаток, и старом, явно мужском плаще. Её лицо было мне знакомо.

Ещё бы, ведь я могла часами разглядывать спрятанный в библиотеке Вердье портрет. Мне было знакомо всё! Этот тонкий, чуть вздернутый нос. Пухлые губы. Большие раскосые глаза. И чудесные темные волосы с белыми прядями, что так красиво обрамляли лицо.

С другого конца площади на меня смотрела некогда первая красавица королевства. Маргрет Эллисон.

Моя мать.

26

От вида своей родительницы у меня перехватило дух. Я таращилась на неё как баран на новые ворота и даже не могла нормально вдохнуть.

— Девушка, вы персики брать будете? — донеслось откуда-то со стороны.

Мне было совершенно не до персиков. Я даже про вожделенные яблоки забыла.

— Девушка, попробуйте, хорошие персики!

Мама, кажется, тоже была в ступоре. Она во все глаза смотрела на меня и тоже мало верила в происходящее.

— Не хотите персики — купите груши! Пирог испечете. Могу рецептом поделиться! Такой замечательный пирог даже королевский повар не сварганит, это я точно вам говорю! Девушка… Ну девушка!

Кто-то дернул меня за плечо. Вздрогнув, я покосилась на мужичка, что стоял за прилавком.

— Ну чего? Килограмм взвесить? Аль два?

— Три, — буркнула я, отворачиваясь.

Мама пропала, словно её никогда не существовала. Нахмурившись, я бросила мешок с запчастями и бросилась вперед.

— А как же груши??? — донеслось в спину, но я и не подумала остановиться.

Неслась как угорелая. Сбивала прохожих, сносила товары со столов. Люди кричали в мой адрес далеко не приятные слова, а какая-то милая бабушка, которую я задела плечом, метнула в меня калошей. Попала, к слову. Но меня это особо не расстроило.

Выбежав за пределы торговой площади, я огляделась и — о чудо! — заметила убегающую женщину в старом плаще.

Не уйдет! Что, зря я каждое утро марафон пробегаю?

Сдув упавшую на лицо челку, я помчалась следом.

Надо отдать должное — матушка у меня в форме. Причем в куда лучшей, чем я.

Мы петляли по всему городу. Обежали величественное здание ратуши, проскакали через городской парк, где мне настойчиво пытались продать мороженое в процессе погони, пролетели мимо храма и наконец…

— Попалась! — рявкнула я, загнав беглянку в тупик.

Мы стояли в окружении старых домов с заколоченными окнами и дверьми. В таком месте лучше не гулять по ночам, если не ищешь проблем на пятую точку. Велика вероятность нарваться на бродяг или на патруль, отлавливающий этих самых бродяг. Встреча ни с теми, ни с теми счастливым концом не грозит.

Днем здесь тоже желательно не появляться, однако выбора у меня не было.

Женщина вжалась в стену одного из зданий и низко опустила голову, отчего капюшон скрыл её лицо.

— Посмотри же на меня, — произнесла, медленно приближаясь. — Скажи хоть слово.

— Мне не стыдно, — вдруг заявила она.

27

Признаться честно, я и не ожидала, что матушка бросится мне на шею, а после будет вымаливать на коленях прощение. Однако от такой наглости внутри всё зачесалось от негодования, а на языке принялись крутиться фразы разной степени пристойности.

— Совсем? — выдохнула я, сжав кулаки.

— И не надо строить из себя правильную! Ты никогда не была в моей ситуации.

— Ну ещё бы! Ты бросила меня! Сбежала, как последняя трусиха.

— А что мне нужно было сделать?

— Хм… Дай подумать. Вопрос такой сложный, с ходу ответ не найти. Хотя погоди! У меня есть неплохой вариант. Как насчет — не бросать своего ребенка? — с злой насмешкой проговорила я, нависая над мамой.

— Милочка, ты больная? — с искренним сочувствием поинтересовалась… незнакомка.

Женщина выпрямилась, отчего капюшон на её голове натянулся, явив мне совершенно другое лицо. Это была не Маргарет Эллисон. Передо мной стояла обычная горожанка с грубым носом, маленькими, чуть узкими глазами и большой черной родинкой над верхней губой. В ней не было ни намёка на мою блистательную матушку.

— Ты не моя мама, — протянула я несколько озадачено.

— И слава богу! У меня и без тебя три рта на прокорм! Ну так и чего уставилась? Знай, в участок сама не пойду! А попробуешь схватить — укушу.

— Здорово…

— Чегось?

— Кхм, то есть не надо меня кусать. Не поведу я тебя в участок.

— Так, а чего бежала через усю столицу?

— Познакомиться хотела, — фыркнула, теряя интерес к незнакомке.

— Значит, хлеб отбирать не будешь? — с подозрением спросила она. Тут я заметила торчащий из её рукава батон, который явно был виртуозно стырен с прилавка.

Тут мне стало вконец неловко.

— Не буду, — буркнула тихо.

Я уж было хотела развернуться и уйти, как вдруг кто-то пнул меня по ноге.

— Бейте! Бейте гадюку! Мамочка, беги!