Зеленая ведьма: Сад для дракона - Аурелия Шедоу

звук треснувшей струны. Он парил в десяти сантиметрах от земли, пытаясь выглядеть огромным и угрожающим, но из-за левитации это напоминало взъерошенный синий одуванчик, готовый улететь от любого дуновения. Смешно. И до слёз трогательно. Он встал на защиту. Защищал меня и Сад от невидимой для других угрозы.

И его реакция была тем самым щелчком, который перевел мою тревогу в уверенность. Я не видела камень, но я чувствовала его. Через Нимбуса, через вибрацию в воздухе, через ту самую связь с землёй, что они так хотели изучить или уничтожить.

Я не думала. Я действовала.

— Остановите их! — мой голос, громкий и чёткий, разрезал воздух двора. — Капитан! Задержать делегацию! Никто не покидает двор!

Алекс уже был в движении, его рука на эфесе меча. Стража у ворот, ошеломлённая, но дисциплинированная, сомкнула ряды, перекрыв горлумнам путь. Те обернулись. Их каменные лица ничего не выражали, но в воздухе повисло напряжение, густое и опасное.

Я сбежала с балкона, подхватив подол рабочего платья. К тому времени, как я выскочила во двор, вокруг уже собралась толпа придворных и слуг, привлечённых шумом. Посол Ульфред медленно повернулся ко мне.

— Госпожа Флорен? В чём смысл этого… жеста? — его голос был плоским, но в нём явственно читалось издевательство.

Я не стала отвечать ему. Я прошла мимо, прямо к стене, к Нимбусу, который всё ещё шипел на невидимую щель. Я опустилась на колени, не обращая внимания на грязь, и протянула руку. Мне не нужно было копать. Достаточно было прикосновения.

Виа.

Волна отторжения, острой и ядовитой, ударила мне в ладонь, словно укол ледяной иглой. Тот же «почерк», что и в почве из-под Лилии, только свежий, концентрированный, смертоносный. Этот камешек был не просто носителем скверны. Он был еёсеменем.

Я поднялась. В руке я сжимала невидимую, но для меня абсолютно осязаемую плеть из собственной ярости и научной холодности.

— Ваш спутник, — я указала на молодого горлумна, — только что уронил, а точнее — подложил, артефакт, насыщенный магической скверной, к основанию стены Сада Сердца. Тот самый тип заразы, что губит наши земли. Вы принесли отраву прямо в сердце нашей цитадели.

В толпе пронёсся шёпот ужаса. Ульфред даже бровью не повёл.

— Любопытное обвинение, основанное на… что именно? На игре вашего домашнего духа? Или на ваших… ощущениях? У нас есть дипломатический иммунитет. И мы требуем извинений.

В этот момент сзади раздался твёрдый, знакомый скрежет подошв по камню. Все расступились. Каэльгорн. Он подходил без спешки, но каждый его шаг отдавался тяжёлым эхом. Его лицо было маской ледяного спокойствия, но в золотых глазах бушевала буря. Он остановился рядом со мной, чуть впереди, принимая удар на себя.

— Оснований для обвинения более чем достаточно, посол, — произнёс он, и его голос гулко раскатился по двору. — Реакция фамильяра, зафиксированная множеством свидетелей. И… специализированный дар моей Хранительницы, чья точность уже доказана перед всем двором. — Он сделал паузу, давая этим словам проникнуть в сознание всех присутствующих. — Вы нарушили не только дипломатический этикет. Вы совершили акт магической диверсии на суверенной территории. Иммунитет защищает ваши жизни, посол. Но не гарантирует безопасного возвращения. Капитан, обыскать щель. Аккуратно. С применением магических изоляторов.

Дело было сделано. Камень нашли. Заключённый в светящийся магический саркофаг, он выглядел невзрачно, но от него исходила зловещая, сосущая тепло аура, которую теперь чувствовали даже те, у кого не было дара.

Международный скандал висел на волоске. Ульфред понимал это. Он склонил голову, и это был жест не покорности, а перегруппировки сил.

— Было бы… неразумно с нашей стороны настаивать. Возможно, наш молодой коллега действительно подобрал некий любопытный камень по дороге и, по глупости, уронил его. Мы удаляемся. Но этот инцидент, принц Каэльгорн, не будет забыт.

— Будьте уверены, — холодно парировал Каэльгорн. — Мы его тоже запомним. Навсегда. Проводите делегацию до границ наших владений. По сокращённому маршруту.

Когда они скрылись из виду, а толпа, жужжа, начала расходиться, я почувствовала, как дрожь наконец-то пробралась в мои колени. Ярость отступила, оставив после себя пустоту и осознание колоссального риска, на который я только что пошла.

Нимбус, успокоившись, приземлился мне на плечо и уткнулся мокрым носом в щёку, тихо мурлыча.

— Спасибо, батарейка, — прошептала я. — Ты меня спас.

Каэльгорн повернулся ко мне. Его взгляд был неоднозначным: в нём читалось и одобрение, и упрёк, и глубокая усталость.

— В следующий раз, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я, — дай команду страже первой. А потом обвиняй. Ты только что в одиночку встала на пути дипломатической катастрофы.

— Они принесли заразу прямо к нам в дом! — выдохнула я, всё ещё не в силах совладать с эмоциями.

— Я знаю. И ты была права. Более чем права. — Он на мгновение закрыл глаза, словно снимая напряжение. — Но теперь война вышла из тени. И первая кровь, пусть и магическая, на твоих руках. Готовься к последствиям.

Он развернулся и ушёл, оставив меня во дворе с висящим в воздухе запахом конфронтации и с тёплым, мурлыкающим комочком на плече, который был единственным, кто отреагировал на угрозу мгновенно, не спрашивая разрешения и не оглядываясь на дипломатию.

Я посмотрела на тот самый камень, теперь запечатанный в сияющую сферу. Это был уже не просто образец. Это была декларация войны. И я, сама того не желая, только что громко заявила, что намерена в этой войне сражаться.

Глава 18. Признание в сумерках

Каэльгорн

Сумерки окрасили Сад в цвета старого вина и пепла. Дневная ярость, хлёсткая, как удар бича, уступила место тихому, гулкому напряжению. Скандал с горлумнами был локализован, но не ликвидирован — как тот проклятый камень в магическом саркофаге, он теперь лежал тяжёлым грузом в подвале, излучая немую угрозу.

Я искал её не как правитель — как… сам не знал, как. Мне нужно было пространство, лишённое глаз и ушей. И я инстинктивно знал, где её найти.

Она сидела на низкой каменной скамье у оживающей Лилии, спиной к замку, и смотрела на проступающие в куполе первые звёзды. В простом рабочем платье, с забрызганными землёй руками, она казалась частью этого медленно просыпающегося мира — не госпожой, а его естественным продолжением. Нимбус парил рядом, его сияние в сумерках было не ярким огоньком, а мягким, лунным свечением.

Я остановился в трёх шагах, давая ей возможность услышать. Она не