Зеленая ведьма: Сад для дракона - Аурелия Шедоу

Он был меньше, чем те чудовища из легенд, что я представляла, но от этого не менее величественным. Размером с большой дом, он заполнил собой центр площадки. Его чешуя, чёрная как ночь, отливала глубоким золотом и тёмно-бордовым там, где на неё падал свет звёзд. Крылья, сложенные за спиной, напоминали плащ из древней кожи. Длинная, изящная шея, увенчанная рогами, плавно изгибающимися назад, как корона. И глаза... Те же золотые глаза, но теперь огромные, миндалевидные, светящиеся изнутри собственным, мягким пламенем. В них не было злобы. Были тревога, ожидание и та же самая, знакомая мне уязвимость.

Глава 20. Полет

Я стояла, онемев от ужаса и благоговения. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Это было невозможно. Неправдоподобно. И в то же время — совершенно, абсолютно логично. Владыка Пиков. Драконья кровь. Как я могла не понять?

«Флорен.»

Голос прозвучал у меня в голове. Низкий, бархатистый, полный той же стальной нотки, что и у Каэльгорна, но теперь в нём чувствовалась древняя мощь, сдержанная и глубокая, как сама земля.

Я вскрикнула и отпрянула, оглядываясь по сторонам.

Дракон — Каэльгорн — медленно склонил свою огромную голову. Его глаза смотрели прямо на меня.

«Это я. Каэльгорн. Не бойся. Это ещё одна грань нашей связи. Для Истинных Пар... голоса души иногда громче слов.»

Мысль была чужой, но в то же время глубоко своей. Я чувствовала её не ушами, а всем существом — тёплой волной, проникающей прямо в сознание.

— Как... как я тебя слышу? — прошептала я, всё ещё не в силах поверить.

«Магия крови, усиленная связью. Мы можем делиться мыслями, чувствами... если позволим. Сейчас я открыт для тебя, как никогда. И ты для меня.»В его «голосе» прозвучала лёгкая, почти человеческая усмешка.«Это удобнее, чем кричать с твоей высоты.»

Я сделала шаг вперёд. Страх отступал, сменяясь потрясающим, всепоглощающим любопытством. Я подняла руку — и, не отдавая себе отчёта, потянулась к его морде.

Чешуя под моими пальцами оказалась не холодной и скользкой, как я ожидала, а тёплой, почти живой, с текстурой полированного камня и шёлка одновременно. Она вибрировала от едва слышного, глубокого гула — его внутреннего пламени, его драконьего сердца.

«Ты... ты прекрасен,»— мысль вырвалась из меня сама, прежде чем я успела её облечь в слова.

В его огромных глазах вспыхнула искорка того самого, знакомого мне раздражения, смешанного с неловкостью.

«Я — практичен. Эта форма сильна, быстра, вынослива. Но... я рад, что она тебе нравится.»

Он выпрямился, расправил крылья. Их тень накрыла меня, и ветер от движения обдул лицо.

«Хочешь увидеть Пики такими, какими их вижу я?»

Это был не вопрос. Это было предложение. Приглашение в его мир. По-настоящему.

Я кивнула, слова застряли в горле. Он опустил переднюю лапу, согнув её в локте, создав импровизированную ступеньку.

«Забирайся. На основание шеи, между крыльями. Держись за чешую. Не бойся, я не дам тебе упасть.»

Сердце колотилось бешено. Я сделала шаг, ухватилась за крупную, гладкую чешуйку на его лапе и подтянулась. Он был огромен, но движения его были удивительно плавными и контролируемыми. Через мгновение я устроилась там, где он сказал. Место оказалось удобным — естественное углубление, где можно было сидеть, как в седле, упираясь ногами в основание его шеи. Его чешуя была тёплой, почти горячей, и от неё исходила лёгкая, приятная вибрация.

«Готова?»

— Да, — выдохнула я.

Он оттолкнулся от земли. Не было оглушительного взмаха, резкого рывка. Просто плавное, мощное движение, и земля ушла из-под ног. Я вскрикнула, впившись пальцами в чешую. Ветер ударил в лицо, завывая в ушах, но его тело создавало удивительно аэродинамичную тень, и поток воздуха был не сбивающим, а скорее омывающим.

Мы набирали высоту. Чаша Ветров превратилась в маленькую светящуюся точку среди тёмных скал. А потом... потом открылся мир.

С высоты птичьего — драконьего — полёта Хрустальные Пики были не грозной крепостью, а изумительным произведением искусства. Лунный свет серебрил острые вершины, превращая их в лезвия из матового хрусталя. В долинах, как рассыпанные самоцветы, мерцали огни деревень. Ручьи и реки блестели жидким серебром. Я видела далёкие леса, тёмные бархатные пятна на склонах, и бескрайние просторы, уходящие в ночную даль.

«Вот он. Мой дом. Моё бремя. Моя красота,»— прозвучал в моей голове его голос, и в нём не было ни гордости, ни высокомерия. Была лишь глубокая, безграничная любовь. И печаль.

Он летел плавно, могучими взмахами крыльев, рассекая холодный ночной воздух. Показывал мне скрытые ущелья, где бились водопады, и древние руины на вершинах, оставшиеся от первых драконьих королей. Рассказывал — нормальными, связными предложениями, как делал это в своём кабинете, — о каждой долине, каждом леднике. Его «мысленный» голос был спокойным, почти профессорским, но за каждым словом чувствовалась та самая, драконья страсть к этим землям.

Я перестала бояться. Страх растворился в восторге. Я чувствовала мощь его мышц под собой, ритмичное движение крыльев, тепло его тела, согревающее меня в ледяном потоке высоты. И через нашу связь — смутный, но явный поток его ощущений: упругость воздуха под перепонками, радость полёта, острое зрение, видящее в темноте как днём, и это глубинное, непреходящее чувство ответственности за каждый огонёк внизу.

Это было не просто путешествие. Это было слияние. Я видела мир его глазами. И понимала его — всего — как никогда раньше.

Он сделал широкий круг над замком, который с этой высоты казался игрушечной крепостью, и начал плавно снижаться. Мы вернулись в Чашу Ветров, приземлившись так же мягко, как и взлетели.

Я сползла с его спины, ноги немного дрожали, но не от страха, а от переизбытка чувств. Он снова склонил голову. Я прижалась щекой к его морде, закрыв глаза. Чешуя была тёплой и живой.

«Спасибо,»— послала я мысль, не в силах вымолвить больше.

«Нет. Это я должен благодарить тебя. За то, что не убежала. За то, что смотришь.»

Затем снова началось превращение — обратное. Он сжался, его форма снова поплыла в мареве, уменьшаясь. Крылья втянулись, чешуя растворилась в коже. Через несколько мгновений передо мной снова стоял Каэльгорн — человек, бледный, слегка взъерошенный, с каплями пота на висках. Но глаза... глаза горели тем же внутренним огнём.

Мы смотрели друг на друга. И больше не было нужды в словах. Я шагнула вперёд и обняла его, прижалась к его