Зеленая ведьма: Сад для дракона - Аурелия Шедоу

караульную, но прямо ко мне, через нашу связь. — Я коснулся запястья, где под манжетой пульсировала метка. — И тебе.

— Будет сделано.

— Четвертое. Сеть. Я хочу знать всё, что говорят о ней в замке. Каждый шёпот, каждый взгляд. Используй своих людей, используй слуг Орвина, используй кого угодно. Но чтобы ни одна муха не пролетела мимо неё без твоего ведома.

— Уже веду, Ваше Высочество. С сегодняшнего утра.

Я кивнул. Хорошо. Он понимал. Это было не просто задание. Это было посвящение.

— И последнее, — я сделал паузу, подбирая слова. Это было рискованно. Возможно, глупо. Но страх за неё, острый и животный, заглушал голос разума. — Если… если случится худшее. Если охрана будет прорвана, и её жизни будет угрожать непосредственная опасность, которую ты не сможешь устранить… ты используешь это.

Я подошёл к секретному шкафу у камина, ввел магический ключ. Внутри, на чёрном бархате, лежали два предмета: небольшой свинцовый цилиндр и тонкий кинжал с клинком из тёмного стекла. Я взял кинжал.

— Это — не оружие, — сказал я, протягивая его Алексу. Он взял его с величайшей осторожностью. — Это артефакт. В его сердцевине — капля моей крови, взятая в час полнолуния. В случае крайней необходимости, если её жизни будет угрожать магия, против которой бессильны обычные средства, ты должен воткнуть этот клинок в землю у её ног и произнести моё имя. Это… призовет часть моей сущности. Драконью силу. Это создаст вокруг неё барьер абсолютной защиты, но… — я посмотрел ему прямо в глаза, — …но это также на несколько мгновений откроет её местоположение мне и… возможно, другим, чувствительным к такой магии. Это палка о двух концах. Крайняя мера. Понятно?

Лицо Алекса стало абсолютно бесстрастным, но я видел, как он осознаёт тяжесть этой ноши.

— Понятно, Ваше Высочество. Я надеюсь никогда не применять.

— Я тоже, — прошептал я. — Но её безопасность стоит любых рисков.

Я отвернулся, снова подойдя к окну. Там, в темноте, спал замок. А в нём, в своей позолоченной клетке, спала она. Моя необходимость. Моя уязвимость. Моя слабость.

— Иди, Алекс. Начинай сейчас же. Я хочу, чтобы к рассвету всё было в движении.

— Слушаюсь. — Он склонил голову и бесшумно вышел, унося с собой кинжал и неподъемную тяжесть моего доверия.

Я остался один. Тишина кабинета давила на уши. Я закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках — не от страха, а от бессильной ярости. Они выследили нас. Узнали о Чаше Ветров. Значит, у них есть доступ к старым планам, к слухам, к… предателям внутри.

Моя рука потянулась к графину с крепким виски, но я остановил себя. Сегодня нужно было ясное мышление. Я сел за стол, взял перо.

*Приказ № 47-Д. Секретно. Всем командирам гарнизона, начальникам караулов.*

1. Считать госпожу Флорен, Хранительницу Сада, объектом наивысшего стратегического приоритета. 2. Любое передвижение в радиусе 200 шагов от её персоны подлежит двойной проверке…

Я писал, выводя чёткие, безжалостные строчки. Каждое слово было кирпичом в стене вокруг неё. Каждый приказ — ещё одной цепью, но теперь не для неё. Для всех остальных. Для всего мира, который вдруг стал враждебным.

И пока перо скрипело по пергаменту, в глубине души, там, где прятался не Владыка Пиков, а просто мужчина, звучал тихий, неумолимый голос:Ты привел её в этот мир. Ты связал её с собой. И теперь любая тень, падающая на неё, — это твоя вина. Твоя ответственность.

Она перестала быть просто союзницей по договору. Она стала слабым местом в моей броне. И самым ценным сокровищем в моём королевстве. И я, дракон, чья природа — охранять своё, буду защищать это сокровище с яростью, от которой содрогнутся сами горы.

Даже если для этого придётся сжечь дотла всех, кто посмеет к ней приблизиться.

Я поставил печать, и черный воск впитал в себя весь мой холодный гнев. Рассвет уже серебрил края гор. Ночь кончилась. Начинался новый день — первый день войны за неё. И я был готов вести эту войну до самого конца.

Дорогие мои читатели, у меня вышла новогодняя новиночка, забирайте к себе в библиотеку, будет очень интересно!

https:// /shrt/D46x

Снежана планировала скучный корпоратив, а оказалась в самом эпичном фэнтези-мире из всех. Вот только эльфы здесь — юристы, гномы — банкиры, а за простую радугу выставляют счёт.

Её спасение — древний хомяк Хома, чья магия питается тем, чего в этом мире нет: бескорыстной радостью, верой в чудо и дурацкими детскими воспоминаниями. Чтобы вернуться домой, Снежане придётся сделать невозможное: открыть в мире, где всё продаётся, лавочку бесплатных чудес. Но Гильдия Официальных Чудотворцев не дремлет. Их глава, Господин Морозус, готов предложить ей выгодную сделку: волшебного хомяка — в обмен на портал домой. Осталось решить, что дороже: привычная жизнь в прошлом или сумасшедший шанс изменить будущее, где твоя главная слабость становится единственной суперсилой.

https:// /shrt/gRNW

Глава 22. Страхи и сомнения

Флорен

Тишина в покоях была густой, звенящей, и в ней слишком громко звучали мои собственные мысли. Я сидела на широком подоконнике, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как первые лучи рассвета окрашивают зубцы гор в розовое золото. Но перед глазами стояли не они.

Перед глазами был он.

Не принц Каэльгорн — надменный, стальной, закованный в доспехи долга. Аон. Существо из древних легенд и первозданной мощи. Тепло чешуи под моими пальцами. Гулкий, бархатный голос в самой глубине сознания. И мир, увиденный с высоты, от которого перехватывало дыхание — не от страха падения, а от восторга полёта.

А потом — холодный доклад Алекса в коридоре. Следы. Наблюдение. Чья-то невидимая тень, следящая за нами у входа в тоннель.

Я обхватила себя руками, пытаясь согреться. Внутри бушевал хаос. Одна часть меня, Валентина Сидорова, учёный, директор дендрария, кричала о безумии.Ты летала на драконе. Ты связана магическим контрактом со сказочным существом. За тобой шпионят в мире, где каждое неверное слово может стоить жизни. Это ненормально! Это опасно! Беги, пока можешь!

Но другая часть… та, что стала Флорен, Хранительницей Сада, чьи пальцы чувствовали боль земли, а сердце сжималось при виде первой оживающей почки Лилий… та часть цеплялась за воспоминания. За его глаза в сумерках сада, полные невысказанной тоски. За тихий, почти робкий голос, признавшийся в страхе потерять меня. За чувствоправильности, когда наши метки вспыхивали в унисон, а его