Зеленая ведьма: Сад для дракона - Аурелия Шедоу

В каждом новом ростке. В спасённом от болезни дереве. Бумаги были просто… оболочкой. Шумом, который мешал слышать главное. Здесь… здесь шума другого рода больше. Но и тишина, и голоса — они громче.

Он кивнул, как будто понял.

— А у меня не было тишины, — сказал он неожиданно, отхлебнув вина. Его взгляд устремился в пламя. — С детства. Долг, традиции, уроки стратегии, магии, этикета. Как правильно держать меч. Как отдавать приказы, чтобы тебя боялись и уважали. Как скрывать всё, что может быть воспринято как слабость. Отец… Ториан был строг. Он считал, что мягкость погубит род. Мать… Солария видела во мне не сына, а инструмент, продолжение собственной власти. Первый раз я почувствовал что-то вроде свободы, когда впервые смог полностью переменить форму. Улететь высоко, куда не долетали их окрики. Но даже тогда со мной был долг. Я смотрел на свои земли с высоты и думал: это всё твоё. И всё это — твоя ноша.

Он говорил без пафоса, без жалости к себе. Просто констатируя факты. И в этой простоте была такая бездна одиночества, что у меня сжалось сердце.

— А Лилии? — спросила я тихо. — Они ведь были не просто символом.

Он взглянул на меня, и в его глазах мелькнула боль.

— Они были… единственным, что не требовало ничего. Они просто были. И пели. Тихий, чистый хор жизни. Когда они начали умирать, я понял, что теряю последнюю связь с чем-то настоящим. Не с властью, а с сутью этих земель. И я не мог это остановить. Пока не появилась ты.

Последние слова он произнёс так тихо, что их почти заглушил треск огня. Наши взгляды встретились, и в воздухе снова повисло то самое напряжение, что было в Саду и на Чаше Ветров.

Он откашлялся, отводя глаза, и его выражение снова стало более собранным, деловым.

— Я говорил тебе, что Лираэндор искал способ очистить Сад окончательно. Он нашёл.

Всё моё естество насторожилось. Я отложила вилку.

— Нашёл? Какой?

— Ритуал, — сказал Каэльгорн. — Древний. Основанный не на подавлении скверны, а на её вытеснении чистой, сонаправленной силой. Для этого нужны два источника: сила камня и драконьей крови — якорь, фундамент. И сила чистой, неосквернённой жизни, связанной с землёй — поток, который смоет заразу. — Он посмотрел на меня. — Как ты уже догадалась, речь о нас.

Я медленно кивнула. Всё сходилось.

— Как это работает?

— Мы должны быть в эпицентре Сада, у корней главной Лилии. Наша связь — метки — станет проводником. Моя магия станет щитом, контейнером, не дающим скверне разлиться. Твоя Виа… ты должна будешь направить её не просто на исцеление, а на создание мощного импульса роста, чистого и яростного. Как весенний паводок, смывающий всю гниль. Ритуал описан в деталях, но он опасен. Если наша связь дрогнет, если концентрации не хватит… скверна может ударить в ответ. Или поглотить нас.

Он говорил спокойно, но я видела напряжение в его плечах. Он не скрывал риска.

— И ты спрашиваешь меня, готова ли я? — уточнила я.

— Да. Потому что без твоего полного согласия и уверенности это бессмысленно. Эта сила должна идти от тебя добровольно. Не по приказу. Не по договору. — Он откинулся на спинку стула, его лицо освещалось прыгающим светом свечей. — Ты должна доверять мне настолько, чтобы в критический момент отдаться силе полностью, зная, что я удержу границы. А я… я должен доверять тебе настолько, чтобы впустить твою энергию в самую сердцевину своей магии, что для дракона равноценно обнажению души.

Тишина в комнате стала густой, значимой. За окном давно стемнело, и только огонь в камине и свечи боролись с мраком. Нимбус перестал наблюдать за пламенем и смотрел теперь на нас, его сияние было приглушённым, почти благоговейным.

Я думала. Не о страхе, который, конечно, был. А о его словах. «Доверять… отдаться… обнажить душу». Это был не просто магический ритуал. Это был тест. Тест на всё, что между нами зарождалось.

Я посмотрела на своё запястье, где под рукавом платья скрывалась метка. Потом подняла глаза на него.

— Когда?

Уголки его губ дрогнули — почти улыбка, но не до конца.

— Послезавтра, на рассвете. Сила солнца будет нам союзником. У тебя есть время… передумать.

— Я не передумаю, — сказала я твёрже, чем ожидала сама. — Сад нужно спасать. И… я хочу это сделать. С тобой.

В его золотых глазах вспыхнула искра — облегчение, гордость, что-то ещё, тёплое и сильное.

— Хорошо, — он произнёс это просто, но в этом слове был целый мир смыслов. Он поднял свой бокал. — Тогда выпьем. За доверие. И за рассвет после долгой ночи.

Я подняла свой бокал. Наши взгляды встретились над пламенем свечей.

— За рассвет, — прошептала я.

Мы выпили. Вино было сладким и тёплым, но тепло, разлившееся по груди, шло не от него. Оно шло от его взгляда, от тихого мурлыканья Нимбуса, от твёрдого решения, принятого здесь, за этим простым столом, в самой сердцевине его мира. Пусть завтра будет страшно. Пусть ритуал будет опасен. Но в эту минуту, в свете огня и в тишине, где было только двое потерянных душ, нашедших друг друга, я чувствовала себя на своём месте. И это было всё, что имело значение.

Глава 24. Ритуал очищения

Флорен

Утро перед рассветом было хрустальным и звенящим. Я не спала. Лежала, уставившись в темноту потолка, и чувствовала, как внутри всё сжалось в тугой, трепещущий узел. Страх был разным: страх боли, страх провала, страх той непостижимой мощи, которую мне предстояло направить и которой — довериться. Но сильнее страха было странное, тихое ожидание. Как перед грозой, которая должна очистить воздух.

Когда в дверь постучали, я была уже одета — в простое платье для работы, на ногах прочные ботинки. Нимбус, не спавший, видимо, тоже, парил у плеча, его сияние в предрассветных сумерках было тусклым, но стабильным.

Каэльгорн вошёл без слов. Он был в тёмной, простой одежде, похожей на вчерашнюю, но сейчас в его осанке не было и тени вечерней расслабленности. Он был сосредоточен, собран, как лезвие перед ударом. Его золотые глаза встретились с моими, и он коротко кивнул — не спрашивая, готова ли я. Видимо, читал ответ в моём лице.

— Пора, — сказал он просто.

Мы вышли в коридор,