Каллахан - Тесс Саммерс

— Не забудь, я загляну позже.

— Напиши перед приходом. Если подгадаешь время, застанешь Конора в бодрствовании.

Сын словно услышал свое имя и закричал настойчивее. Я крикнула Паулине: «Скоро буду!» и поспешила наверх.

Глава семнадцатая

Адам

Брайан повернул на Оук-Лейн. Название было говорящим: улица утопала в тени вековых дубов, напоминая кадры из кино. Аккуратные дома разных цветов и размеров выстроились по обе стороны дороги — идеальная картинка жизни в американском городке. Это очень напоминало мне Ланкасл. И хотя я скучал по семье, я вполне мог представить свою жизнь здесь. Особенно на такой улице.

Мы заехали на мощеную дорожку у медово-зеленого дома с балконом на втором этаже. Крыльцо окружали кусты роз. Массивная двойная дверь из красного дерева с фацетированным стеклом была настоящим произведением искусства.

— Вау, Брайан. Потрясающий дом.

— Спасибо. Купил прошлой осенью. Тут пять спален и четыре ванных — как раз для большой семьи.

— Уже присмотрел будущую мать своих детей?

Он замолчал на секунду дольше, чем следовало, и ответил:

— Нет, пока нет.

Будь мы ближе, я бы его подколол. Но раз я знал его всего день, и он пускал меня пожить, я решил не лезть в душу.

— Еще раз спасибо, что приютил.

— Без проблем. Места навалом. Пойдем, устрою тебя, и мне пора обратно на службу.

Внутри дом был так же великолепен, как и снаружи. Темные дубовые полы сияли, их украшали дорогие ковры теплых тонов. Потолки с балками, встроенная мебель из красного дерева, кирпичный камин — всё было сделано со вкусом. А кухня... на этом «острове» могла бы пообедать семья из восьми человек.

— Здесь невероятно.

— Мне повезло. Купил у первых владельцев. Это было дело всей их жизни. Но они решили перебраться в дом престарелых и продали дом мне, даже не выставляя на рынок.

— Жизнь в маленьком городке, а? — съязвил я.

— Ни с чем не сравнится.

Тут я не мог не согласиться. Он жестом позвал меня за собой в конец коридора.

— Я подумал, тебе лучше занять комнату на первом этаже. Не стоит пока бегать по лестницам.

Он открыл дверь в простую, но уютную гостевую спальню. Мебель в стиле королевы Анны, белоснежное покрывало и синие подушки отлично контрастировали с вишневым деревом. Я бросил рюкзак и подошел к окну, выходящему в сад.

— Говорят, кровать удобная, так что, надеюсь, ты отдохнешь, как советовал док. Располагайся. В кладовке не то чтобы пир на весь мир, но если найдешь что съестное — оно твоё.

Я рассмеялся:

— Лэйни вчера сказала мне точь-в-точь то же самое.

— Должно быть, это местная фишка. Ладно, мне нужно сделать пару кругов по городу, заскочить за замками для Лэйни. А потом в магазин за стейками. Буду около половины седьмого. Дай свой номер, если задержусь — напишу.

Я продиктовал цифры. Телефон в кармане вибрировал, и Брайан сказал:

— А теперь у тебя есть мой.

Я снова засмеялся:

— А это я вчера сказал Лэйни.

В его глазах блеснула искра, когда он ответил:

— Такое чувство, что ты создан для этого места. — И он вышел.

Создан ли? Мне и правда так казалось. Я покачал головой. Я не могу остаться. Лэйни — слишком большое искушение. Или я слишком слаб. В любом случае, мне нужно в Ланкасл. Подальше от девушки моего покойного друга и их ребенка.

Лэйни

Субботы обычно проходили спокойнее, так что Паулина справилась с уборкой сама, пока я пекла заготовки на воскресенье. Когда она ушла, я покормила Конора и вместо того, чтобы дать ему уснуть, устроила ему банный день прямо в раковине. Он визжал и молотил ручками и ножками. Я смеялась до слез, видя его ошарашенное личико, когда брызги летели ему в нос.

Кажется, я вымокла больше, чем ребенок, когда вытащила его из раковины за минуту до того, как Брайан прислал сообщение, что он у двери. Я открыла замок: «Идеально вовремя!».

Лицо Брайана просияло, когда он увидел Конора в полотенце с капюшоном, делающим его похожим на маленького тюленя.

— А вот и мой крестник! — воскликнул он, протягивая руки.

Официально это еще не произошло, но я согласилась крестить Конора в католической церкви в октябре. Это было важно для семьи Шона. Брайан должен был стать крестным, а моя сестра Джейд — крестной (Кристи до сих пор из-за этого дуется). Я делала это ради О'Брайенов. Хью и Тереза были ко мне так добры — сделали меня бенефициаром, устроили вечеринку в честь малыша, заваливали нас продуктами и подарками каждую неделю. И я знала, как они мечтают проводить время с внуком.

Я передала Конора Брайану, и он тут же уткнулся носом в щечку малыша.

— Господи, обожаю, как пахнут младенцы! Особенно после ванны. Этот запах детского шампуня...

— О да! И лосьона.

— О, дай я намажу!

— Сначала надену подгузник. Не думаю, что ты хочешь ехать на следующий вызов, пахнущий детской мочой.

Он ухмыльнулся, возвращая мне сына:

— Поверь, от меня пахло вещами и похуже.

Пока Брайан мыл руки, я сменила подгузник.

— У тебя это мастерски получается, — заметил он с одобрительным свистом.

— Я стараюсь. — Я передала ему ребенка и флакон с лосьоном.

Брайан так оживленно болтал с Конором, что сам сиял как рождественская елка.

— Не верится, как он вырос. Скоро бегать начнет.

— Осади, ковбой. Ему сначала надо научиться ползать. А еще раньше — переворачиваться. Не планируй пока его первый класс. Всему свое время.

— Я очень рад, что ты осталась в Хейвен-Спрингс. Не хотел бы пропустить, как он растет.

— А куда бы я делась?

— Не знаю. Могла бы вернуться в Шарлотт, доучиться. Или к родителям в Саванну.

— К слову, я доучиваюсь — обещала родителям. Просто онлайн. И я рада, что я здесь. Тут моя сестра, мои друзья, О'Брайены. Важно быть рядом с семьей. Новой и старой, кровной и обретенной.

Брайан пощекотал подбородок Конора и как бы невзначай спросил:

— Кстати об обретенной семье... что ты думаешь об Адаме?

Ох, началось. Это пахло ловушкой. Нужно было отвечать осторожно.

— Он был очень добр вчера. И деликатен. Мне не было неловко. Шон всегда хорошо о нём отзывался в письмах. То, что он доверил ему передать кольцо, говорит о многом. И Конор его, кажется, полюбил — проспал кормление, когда Адам его держал.

— Рад, что он смог тебе помочь. Согласен, Шон его ценил — абы кому код от сейфа не дают.

Я наклонила голову:

— Почему мне