Путешествие в Древний Китай - Лора Лей

— Поместье маленькое, дом — тоже, мама говорила, здесь редко кто из владельцев жил, поэтому сад находиться за главным домом, там же и огород разбили, и птичник… А жить ты захотела наверху, оттуда горы видны… Маме тоже нравился вид, вот она и разрешила окна прорубить. Тетка Мэй на зиму их наглухо закрывает. Так-то второй этаж не используют для жилья, — пояснил Бай Юн, заметив интерес Ниу. — Семья тетки Мэй живет здесь постоянно, приглядывают за домом, они в восточном крыле разместились, там же и слуги, если надо, размещаются, в западном останавливаются сборщики налогов или какие проверяющие, а так оно тоже пустует. Это мне сестра рассказала… Успела.

— Поместье приносит небольшой доход, но получить что-то можно только после сбора урожая и выплаты налогов, а до этого еще далеко. В прошлом году староста деревни привозил отцу деньги, но их забрала Чунтао… — совсем стих голос парня.

— Сяо Юн, мы что-нибудь придумаем, не волнуйся! Давай пока окрестными красотами полюбуемся! Постарайся расслабиться и не думать, вообще — бодрым тоном проговорила Бай Ниу.

Парень задумчиво посмотрел на неё, вздохнул и двинулся по дороге в сторону зеленеющего вдали леса. Попаданка последовала за ним.

* * *

Променад произвел на Бай Ниу двоякое впечатление. Ей понравилось пребывание на свежем воздухе: вне стен дома чувство прекрасного от созерцания природы притупило нервозность, не отпускающую сердце в течение последних суток (что неудивительно, в ее-то ситуации), возможность говорить, не боясь быть подслушанными расслабили обоих и им удалось обсудить почти все аспекты предварительного плана на обозримое будущее.

А вот усталость, давшая о себе знать через не очень продолжительное время ходьбы, расстроила пришелицу и подтвердила догадку: это тело слишком слабо для физических нагрузок, к которым она привыкла. И его нужно приводить в порядок незамедлительно. Тем более, что и брата — тренировать и тренировать…

С обсуждения необходимости держать себя в тонусе они и начали разговор после того, покинув деревню, спустились мимо рисовых полей к озеру и нашли тихое местечко на берегу. Озеро блестело под лучами утреннего солнца, шелестела листва прибрежных кустарников и деревьев, в заводи плескалась рыба. Безмятежность и безмолвие наполняли окрестности, красоты! Ходоки же просто упали на землю…

— Нет, так жить нельзя! Мы прошли-то всего ничего, а я устала и вспотела, будто марафон пробежала! Да и ты не лучше, а ведь мальчишка совсем! Ты как конь должен скакать! Тебе сколько лет, братик? — обратилась к аборигену иномирянка.

* * *

Бай Юн лежал на теплой земле под ярким солнцем и не шевелился. В голове было пусто, телу — жарко. Он слушал бурчание женщины, и ему хотелось улыбаться. Она так забавно возмущалась! Да и вела себя непривычно: всю дорогу вертела головой по сторонам, пыталась неоднократно схватить его за руку, чтобы привлечь внимание, задавала кучу вопросов о полях, способах подачи воды, каких-то культурах, правилах владения землей и размерах налогов для крестьян и землевладельцев… Короче, о том, о чём он не имел ни малейшего понятия! Радовалась, когда видела знакомые растения и начинала объяснять, для чего они нужны…

Парень пропускал ее вопросы мимо ушей. Она не обращала на это внимания, обещала выяснить всё позже сама и тянула его дальше. Работники на полях смотрели на них, не пялились откровенно, но пристальное людское внимание он ощущал всем существом. И это было неприятно. Раньше на него так не смотрели.

Дабы не привлекать лишние взгляды, Бай Юн отвел Ниу (запомнил) чуть дальше от места, куда — он заметил — приходят за водой для полей и стирки белья деревенские. Местечко было огорожено густыми зарослями каких-то кустарников, растущих почти у кромки воды, при этом вид на деревню имелся. И подход к воде хороший. Он здесь купался несколько дней назад. И его никто не потревожил.

— Юн-эр, ты уснул, что ли? А мне сколько лет, то есть, Руо? — опять раздался женский голос.

Бай Юн уселся поудобнее и посмотрел на спутницу. Если бы Шан увидел «сестру» сейчас, ни за что бы не узнал. Мало того, что одета в крестьянскую невзрачную одежду и соломенные сандалии, так еще и раскрасневшаяся, растрепанная, волосы взмокли у висков, на шее шарф повязан бантом, как у императорской кошки, шляпа сдвинута набок… Ужас и смех одновременно! Да еще и села опять как даос, скрестив ноги! Благо, юбкой прикрылась! И при этом она совершенно не смущается! А когда возмущена, начинает размахивать руками! Это же против всех правил! Руо никогда так себя не вела! И что ему теперь с ней делать?

— Ты невозможна! Как ты сидишь? И собери волосы! Или шляпу надень нормально! — проворчал молодой Бай.

— Да мне жарко во всем этом наряде! У меня, того гляди, мозги закипят! Слушай, Сяо Юн, а искупаться здесь можно? Вроде никого нет, кроме нас? Освежимся и позагораем? Давай, а? Вода, небось, теплая! — внезапно выдала «сопляжница»… И НАЧАЛА РАЗДЕВАТЬСЯ!!!

Юна просто подбросило, и он заорал:

— Ты спятила! Я мужчина, ты — женщина, как мы можем купаться вместе?!!

Бай Ниу опустила приподнятую было рубашку и, в миг посерьезнев, ответила с ощутимой прохладцей в голосе:

— Сяо Юн, успокойся! Понимаю, это непросто, прости меня, но Я — не Руо, и привыкла вести себя иначе... В том, что я предложила, нет ничего страшного. Я оставлю юбку, а из шарфа сделаю топ. Рубаха длинная, сяду — ноги закроет, юбка высохнет на таком солнце за пару часов. Стесняться этого тела я не буду, оно красивое, а тебе стоит пересмотреть некоторые нормы поведения. По крайней мере, когда мы одни. И сам выкупайся, легче будет. Снимай рубаху и лезь в воду, я пока собой займусь. Давай, иди! Я серьезно!

И к собственному удивлению, Бай Юн послушался! Пришелица говорила так уверенно и внушительно, что парень действительно успокоился и принял предложение: снял рубаху и пошел в воду.

Через несколько мгновений он ощутил движение рядом: это Бай Ниу вошла в воду и … поплыла! Его «сестра» поочередно выбрасывала то одну руку из воды, то другую и поворачивала голову для вдоха, болтая под водой ногами… Проплыв таким необычным для женщины (а женщины вообще умеют плавать?) примерно десять чжан (чжан — около трех метров) вглубь озера, она повернула назад...

Юн не мог закрыть рот, так его потряс заплыв иномирянки. А когда «сестра» разгребая перед собой воду, выходила на берег, и он увидел ее голые руки,