Путешествие в Древний Китай - Лора Лей

школу. Кормилица Руо не позволила никому войти и всю ночь занималась их ранами. К сожалению, утром «нарисовался» несмирившийся с неповиновением «громовержец» (явно ночная кукушка постаралась) и лично отволок непослушных отпрысков в зал предков, где те провели голодными три дня.

Служанку-защитницу выставили из дома под угрозой забить воспитанницу до смерти, если она еще раз появиться. Тронуть саму смелую женщину господин не мог: что-то про вольнонаемных слуг прозвучало. Мадам Лю была свободной замужней горожанкой и приходила к молочной дочери только днем несколько раз в неделю.

Это обстоятельство и позволило ей ранее вынести из дома документы на поместье — приданое Руо и немного имевшихся у девочки денег. Так они не достались наложнице.

После наказания в зале предков ребята предсказуемо заболели. То ли испугавшись возможных пересудов, то ли друга, ежедневно посещавщего дом, Бай Лей привел лекаря и повелел поставить их на ноги в кратчайшие сроки.

Как только младший оклемался, старший Бай вернул его в школу, а дочери приказал готовить Чунтао приданое к свадьбе: вышить платье и все необходимое для церемонии… Воспользовавшись этим, Чунтао на сестре Юна оторвалась по полной, как выяснилось в последствии…

Пару месяцев Бай Юн не мог связаться с сестрой, хотя от Бай Шана письмо получил: тот, по рекомендации Гао Ронга, отправился служить в западный гарнизон под начало старого знакомого дядьки, с ним всё хорошо и скоро он сможет забрать их с Руо к себе.

Бай Юн переживал за да-цзе, но идти домой боялся. Позже он узнал, что Чунтао несколько раз заставляла её переделывать платье, критиковала собранные вещи, цеплялась по мелочам, пока измученная девушка не отдала наложнице ключи от кладовой, где хранилось приданое, подготовленное для неё покойной госпожой Бай, её матерью.

Только после этого Чунтао отстала от падчеридцы и похвалила ее перед отцом в очередной его приезд, что позволило Руо немного отдохнуть от бесконечных придирок наложницы, выйти в город, где брат с сестрой смогли встретиться и поговорить о будущем.

До годовщины смерти матери оставалось месяца полтора, а до свадьбы отца — два, когда старший Бай решил взять сомнительный контракт по сопровождению каравана на север, довольно близко к землям кочевников.

Как сказал Бай Юн, мир с северными племенами заключен очень давно и исправно продляется благодаря династическим бракам между государством Великой Сун и царством кочевников, но периодически случаются локальные конфликты с участием разбойников с обеих сторон. В этот момент Бай Ниу снова напряглась: сведения не соответствовали известной ей истории, поскольку династия Сун существовала, да, Северная и Южная, а вот Великая…? Такой Сун она не помнила.

Бай Лей не слушал аргументы друга, указывавшего на риски такого путешествия, и Гао Ронг отошел в сторону: мнение Чунтао возобладало над опасениями, а жажда наживы и ласки наложницы «помогли» компаньону принять угодное ей решение.

Из похода отец вернулся прям к печальной годовщине, но — в гробу: караван атаковали бандиты, Бай Лей был ранен и не пережил обратную дорогу…

На похоронах Чунтао выглядела примерной вдовой: тихо плакала, красиво скорбела, принимала соболезнования рядом с детьми покойного и всем видом демонстрировала единство семьи. На самом же деле, шантажом и угрозами, она заставила сестру и брата вести себя показательно правильно и не устраивать скандала.

После положенных траурных мероприятий, в присутствии префекта, было зачитано завещание покойного, по которому все имущество, включая четверть его доли в гильдии (еще четверть уходила Гао Рену), получала его любимая наложница/жена, а дочери и младшему сыну полагалось по 100 таэлей серебра при вступлении в брак. Устройство их судеб до этого момента усопший возлагал на них самих либо на «дорогую» Чунтао — при условии полного и безоговорочного подчинения ее приказам и правилам. Старший сын в завещании не упоминался.

Зачитанное волеизъявление покойного стало ударом не только для ребят: такого абсурда на памяти присутствующих на оглашении ранее не случалось.

Свидетели разошлись, а торжествующая Чунтао задала вопрос: готовы ли сестра и брат подчиниться ей? Отказ был категоричным и однозначным, ее дальнейшие действия — тоже: слуги, телега, поместье. Аут.

* * *

Раннее утро второго дня в новом мире Бай Ниу посвятила обработке имеющейся информации и составлению программы-минимум по выживанию в новой реальности.

Из-за недостатка вводных однозначно квалифицировать место попадания как историческое прошлое или параллельный мир она не могла — пока, но интуитивно склонялась в сторону последнего, особенно после упоминания Юном Великой Сун. Мысль эта стремилась развиться, расшириться подтверждающими размышлениями и полностью занять время, предназначенное для анализа происходящего, поэтому Бай Ниу, приложив некоторые усилия, смогла отодвинуть её вглубь сознания и приказать себе подумать об этом позже.

Нарисованная откровениями брата предшественницы картина попаданку не радовала. Даже если мальчишка на эмоциях сгущал краски, выделить существенные факты было можно.

Итак, что получается? Семья Бай пережила катастрофу, спровоцированную внезапной смертью матери и завершенную умелыми действиями ловкой наложницы. В том, что приснопамятная Чунтао приложила руку к падению дома Бай, Ниу не сомневалась ни секунды, как и в том, что дамочка относиться к категории хищниц, способных на любые поступки ради достижения своих целей.

Может, смерть матери и не имеет отношения к наложнице, но вот неадекватность главы семейства в течение большей части прошедшего после потери жены времени однозначно связана с ней.

По мнению Ниу, Бай Лей подвергался длительному и целенаправленному воздействию либо наркотических, либо психотропных препаратов вкупе с массированной обработкой сознания, результатом чего стало кардинальное изменение его поведения и мышления. Превратившись в марионетку Чунтао, покойный перестал быть дееспособной единицей, что и выразилось в столь скандальном завещании.

Оставив детей без средств к существованию и лишив их дома, он фактически подвел дочь, долгое время испытывавшую навязанное им же чувство вины за смерть горячо любимой матери, усугубленное нервным истощением из-за систематических издевательств наложницы и беспокойства за благополучие братьев, усиленное переживаниями от явного небрежения к себе со стороны жениха, на грань суицида. Любой толчок мог стать триггером. Что и случилось в момент приезда Чунтао с известием о предстоящем разрыве помолвки.

«Соломинка, переломившая хребет верблюда… Иначе не скажешь» — констатировала попаданка.

Ниу-Ниу жалела предшественницу искренне, но осудить её не могла. Не имела морального права. Ставить себя на место другого человека можно, принимать за него решения — нет. Оставалось только сделать всё возможное, чтобы свести к минимуму последствия потери Руо для её братьев.

И, конечно, отомстить. Для Бай Ниу этот постулат был неизменен в любой реальности. Не делай другим то, чего не хочешь себе. Сделал — получи ответ.