Путешествие в Древний Китай - Лора Лей

— Договорились. Я пошел, а ты тут сама… Ну, понимаешь… — и покраснел.

— Иди уже! — рассмеялась Бай Ниу.

* * *

Тетушка Мэй выслушала Бай Юна, посетовала на злую наложницу и неверного жениха, посочувствовала госпоже и обещала придержать слуг от лишних разговоров. Но смотрела при этом подозрительно и явно не одобряла тесное общение брата и сестры, поскольку для господ это нехорошо.

«Хотя и так подумать, они — сироты, без родни, какие уж тут правила соблюдать, выжить бы господам! Да и перед кем строжиться? Не столица... Поправиться девочка, там видно будет» — успокоив себя таким образом, тетушка Мэй направилась в комнату молодой хозяйки. И там уже пристально осмотрела барышню — правда ли сказанное молодым господином?

Бай Ниу под ее взглядом поежилась, сделала лицо попроще (как смогла — себя-то (?) она еще не видела в зеркале), показала на горшок, на себя, на шкаф. Что, мол, делать?

— Подзабыла, да? Горшок я вынесу, ключи где — не знаю, не положено мне в хозяйских покоях лишний раз находиться. Одежку другую принесу, только она не богатая, Вы говорили, когда приехали, что непривередливы, лишь бы удобно было, так ведь? — Бай Ниу кивала, как курица над рисом. — И это, барышня, Вы уж брата-то больше не пугайте так, женихов много может быть, а родной человек — один. Поберегите его-то. И не тужите о неверном, слухи скоро забудут, Вы вон какая красавица, встретите еще своё счастье. Так что, не печальтесь сильно, поправляйтесь. Я мазь принесу, горло помажьте — и она выразительно провела рукой по своей шее и удалилась.

А до Бай Ниу дошло: у неё должен быть либо рубец, либо гематома от удавки, ведь из петли девочку вытащили не сразу. «Ну, спасибо, тетка Мэй. Это правда важно. Такие мелочи надо отслеживать, во избежание, так сказать».

* * *

Несмотря на насыщенный эмоциями и открытиями первый день в новом мире, уснула Бай Ниу быстро. И это было странно (опять же), потому что засыпать в одной кровати с кем-то она не привыкла, но отпустить Бай Юна от себя не смогла. И не потому, что боялась остаться одна, а потому, что боялся он.

После того, как тетка Мэй принесла таз с горячей водой и одежду — длинную серую рубашку-блузу и коричневую широкую юбку на поясе-завязке из какой-то мягкой непонятной ткани (конопля, определила немного погодя переселенка) и что-то вроде полотенца, Бай Ниу смогла сходить в туалет в горшок и слегка обмыться за ширмой над тазом.

Посетовав на неудобства (пол намочила знатно), женщина переоделась и, не решившись спуститься вниз, стала ждать А-Юна. Ужин принесли, когда она еще плескалась. Местная домоправительница пообещала прибраться, пока господа будут трапезничать.

Бай Ниу это не очень понравилось, но возражать она не стала — куда деваться-то? Выходить из комнаты совершенно не хотелось, так что лучше потерпеть, тем более, что за едой не до разговоров.

Бай Юн пришел минут через тридцать. В других штанах и рубахе из похожего на ее одежду материала. Волосы юноши были влажными и поднятыми в высокий хвост.

«Прям как в дорамах» — ухмыльнулась про себя Бай Ниу.

Хотя в дорамах, которые она иногда смотрела вместе с дедом, герои были сплошь аристократы, носили ханьфу из шелка, веера и мечи на поясе, летали с крыши на крышу и совершали нелогичные поступки во имя императора или любви. Глупость какая! Но романтично, говорил дед, а порой — познавательно. Типа, ожившая история. Спорный вопрос, но почему бы и нет?

Сериалы… Попаданка вдруг подумала, что юный Бай напоминает ей какого-то молодого актера, забавного такого парнишку… Еще и певца, кажется… И мастера ушу или кунг-фу … Дораму с ним в клинике медсестры обсуждали… Что-то про звезды в небе… И дед что-то смотрел …про республику… Потом хвалил его за смелость и упорство, мол, молодой совсем, а вырвался из лап агенства, чуть его инвалидом не сделавшего… Как же его звали? Цзи… Ху… Тао! Хуан Цзитао, точно!! Почему именно он вспомнился? Интересные выверты подсознания...

* * *

Ужинали брат с сестрой куриным бульоном, отварными яйцами и жареными побегами бамбука с куриным мясом — в полной тишине. Готовила тетка Мэй неплохо, а еще быстро убиралась. И понятливо не задавала никаких вопросов о самочувствии или скорой ночевке.

Когда с едой было покончено, а отвар из яблок и мяты выпит, Бай Юн отнес посуду вниз и топтался смущенно в комнате, не решаясь — уйти или остаться. Ему явно не хотелось уходить, но и оставаться не позволяло воспитание. Бай Ниу надоело его мельтешение, и она приказала:

— Неси одеяло, будешь спать здесь, места на кровати хватит. И не думай ни о чем. Я старше в три раза, тебе нечего волноваться, не трону.

— Ты! Я..

— Да, да, понимаю. Иди, спать пора. Трепетать будешь в другой ситуации. Давай быстро, туда-обратно.

Устроились они и, правда, удобно: кровать достаточно широкая, чтобы два худеньких тела разместились на ней комфортно. Ребенка Бай Ниу отправила к стенке, а сама легла с краю, как привыкла. Бай Юн сначала немного напрягся, но потом все же уснул, взяв соседку за руку. Бай Ниу не противилась — спокойно пацану и ладно.

Глава 11

Новое в новом мире утро попаданка опять встречала первой — парнишка сопел, уткнувшись ей в плечо. Она посмотрела на него и вспомнила окончание их вчерашней беседы… Вернее, истории семьи Бай.

* * *

После ухода взбунтовавшегося наследника ярость Бай Лея («гром») обрушилась на оставшихся сына и дочь. Под показательный слезоразлив и непрерывные завывания наложницы он оторвался на Бай Юне и пытавшейся его защитить Бай Руо. Прекратилось «избиение младенцев» после вмешательства кормилицы девочки, осмелившейся-таки прийтив дом, и припозднившегося к «торжеству» Гао Ронга. Кормилица (смертница просто!) отпихнула осатаневшего вконец хозяина от детей и загородила их собой, а ошарашенный происходящим друг сумел одним ударом успокоить придурка, отправив его в нокаут (так оценила, со слов Юна, силу удара Бай Ниу).

Чунтао при новых действующих лицах резко заткнулась и поспешила покинуть место побоища, правда, после того, как кормилица в весьма простых выражениях объяснила ей, кто она такая и куда ей следует идти, а еще и пнула напоследок. Дядька же с помощью слуг утащил бессознательного хозяина в его комнату.

Брат и сестра переночевали в её комнате в крыле прислуги, поскольку Юн не мог вернуться в