Завет Влюбленных - Софья Хейдекраут

на передней лапе. Монстр упал, извиваясь и рыча от боли, причинённой серебром. Кьеран крутанул меч и шагнул вперёд, готовый добить. Вырколак, ослеплённый яростью, с воем бросился в атаку. Кьеран прыгнул в сторону, и зверь врезался в ствол, оттолкнулся и прыгнул с невероятной силой.

Иветт вскрикнула, понимая, что монстр разорвёт Кьерана. Она зажмурилась, но тут же выбросила вперёд руку. На тыльной стороне ладони проявился витиеватый золотой узор, и ладонь засияла, отгоняя мрак. Перед вырколаком возникла полупрозрачная стена; столкнувшись с ней, он отскочил. Щит ярко вспыхнул и исчез. Кьеран, ошеломлённый, обернулся. Рана на его плече всё ещё кровоточила. Вырколак, обезумев, заметался, пытаясь обойти барьер. Кьеран, подняв меч, описал остриём двойной полукруг и шагнул к монстру. Тот съёжился, пятясь. Глаза Кьерана горели зловещим огнём, из стиснутых зубов вырвался хриплый рёв. Сильным ударом в бок он повалил вырколака на землю. Серебряный меч блеснул в последний раз и пронзил грудь. Рев существа был самым громким, затем тонкий вибрирующий вой — и оно затихло. Кьеран, не обращая внимания на кровь на лице, перевёл взгляд на Иветт. Он тяжело дышал, пошатываясь, но устоял.

Ноги Иветт словно налились свинцом, но она заставила себя броситься к нему. Кьеран, несмотря на слабость, крепко обнял её, не замечая ни крови, ни пота. Он провёл дрожащей рукой по её спине, но вдруг пошатнулся и опёрся о ствол дерева, чтобы не упасть. Усмехнувшись, он в последний раз взглянул на поверженного монстра и прижал Иветт к себе. — Что ж, неплохая получилась тренировка, — с натянутой усмешкой произнёс он. — Отрадно слышать, что твоё чувство юмора не пострадало, — ответила Ив, всё ещё дрожа, но вдыхая его знакомый запах. Леденящий страх медленно отступал.

Альентар. Долина Брукань, Март, 1991 год.

Сумерки и надвигающаяся гроза усугубляли усталость. Даже новые дома вдоль дороги казались старыми и враждебными, под стать древнему, изъеденному непогодой особняку на опушке. Мысль о тёплом доме за закрытыми ставнями была невероятно притягательной, когда Нигма неохотно слезла с лошади.

Контраст с недавним теплом городских улиц поражал. Едва согрев руки, она с трудом зажгла магический огонёк и, понимая его бесполезность, двинулась к мрачному особняку. На мгновение он предстал в былом великолепии: окружённый цветами, родовое гнездо, утопающее в зелени. Но видение тотчас исчезло, оставив лишь обгоревшие стены и тяжёлое предчувствие. Вокруг пульсировала магия. Она остановилась у выжженной полосы и, присев, направила огонь по тропинке. Заклятие сработало мгновенно, очертив вокруг неё защитный круг.

Усталость навалилась с новой силой. После долгого дня поисков древней провидицы бороться с ещё одним заклинанием было невыносимо. Попытки узнать прошлое этого места не принесли плодов: здесь явно не ждали ведьм с распростёртыми объятиями.

Её обучение магии было неполным, оборванным на самом интересном месте. Найдя кинжал с рунами, она направила огонь вдоль тропинки, разомкнула круг и, поразившись лёгкости, с которой уступило заклятие, оглянулась. Показалось, что из леса кто-то смотрит, но это могли быть лишь тени. Не теряя времени, она шагнула в круг, и он тут же сомкнулся за ней, стирая следы присутствия. Нервозность сдавила горло. Нигма сделала несколько шагов к крыльцу, и каждая клетка тела кричала о неправильности происходящего. Ступени, хоть и выглядели так, словно рассыплются в пыль, предательски молчали. Кинжал в руке — единственное, что связывало с реальностью. Она толкнула дверь, ощущая на коже холодное дыхание неизвестности. Вместо нападения — гнетущая тишина, разрываемая гулким эхом шагов, будто особняк насмехался над тревогой.

Она снова зажгла огонёк, и его слабый свет, качаясь, точно на невидимых волнах, лишь подчёркивал окружающую тьму. Он отчаянно боролся, но тьма побеждала, пожирая пространство. К тому моменту, как она обошла каждую комнату этого проклятого дома, ночь сомкнула свои объятия. Ни следа провидицы, ни признаков жизни, только ощущение чужого присутствия, пронизывающее до костей.

«Ну, вот и всё», — подумала Нигма, чувствуя, как поднимается волна отчаяния.

И словно в ответ на её мысли, дом ожил. Всё вокруг пришло в движение, зловещее и неестественное. Она отступала к двери, не в силах оторвать взгляд от чёрной дыры, разверзшейся в глубине особняка. «Бабкины сказки…» Нет, не сказки. Это древнее зло, вырвавшееся на свободу.

Чернота пожирала внутренности дома с нечеловеческой жадностью. Её очередь, очевидно, должна была быть следующей. Огонёк испуганно потух, и тьма поползла к Нигме. Не думая, она развернулась и побежала прочь, не оглядываясь. Страх гнал вперёд, не оставляя сил на анализ. Нога зацепилась за коварный сук, и она рухнула на землю, потеряв кинжал. Лёжа на спине, Нигма наблюдала, как дом исчезает в пасти прожорливой черноты. С треском и рокотом рушились балки, крыша, ступени, уходя в бездну. Чернота расползлась, почти коснувшись её ног, но затем, словно наткнувшись на невидимую стену, отпрянула и исчезла, оставив после себя лишь леденящий ужас.

С трудом наполнив лёгкие воздухом, Нигма почувствовала, как во рту пересохло, а в ушах отчаянно застучало сердце. По спине катился холодный пот. Протерев лоб, она собрала остатки сил и направила щупальца магии, чтобы убедиться, что заклятие рассеялось. Но защитной линии больше не было — трава лежала пожухлой и безжизненной. С трудом поднявшись, она сунула кинжал в сумку. Тишина, наступившая после хаоса, давила сильнее крика. Лес погружался в ночную тьму, а с небес на неё взирала круглолицая богиня ночи, словно укоряя за провал.

Внезапно ей вспомнились слова Роя, бармена из трактира для сверхъестественных существ, о том, что в Сент-Эмерод появилась стая вырколаков. В то время у барной стойки разгорелся ожесточённый спор: кто-то утверждал, что видел вырколака к югу от города, другие жаловались на нападения стригоя. Две феи с тонкими, как комариный писк, голосами заявляли, что видели огромную змеоайку неподалёку от Священного Древа. Нигма отбросила эти пугающие воспоминания и направилась к лошади. В конце концов, она была потомственной ведьмой, значит, не должна бояться какого-то оборотня.

Конечно, мысль о том, что она стала ведьмой лишь три месяца назад, девушка старалась убрать подальше, окунаясь в поток завертевшихся слов. Она уже коснулась кожаного седла — потёртого, служившего ещё её отцу, охотнику на нечисть, — когда сзади послышался рык. Он был таким громким, что в ушах заклубился шум.

Честно говоря, Нигма никогда не сталкивалась ни со стригоями, ни с вырколаками: самым страшным воспоминанием из детства был демон, с которым её отец заключил пари и из-за которого лишился правой руки. И вот сейчас её охватил первобытный страх. Девушка сделала пару шагов назад, мгновенно вытащив кинжал. Хотя понимала, что он бесполезен против