Месть Даники - М Кей Нуар

Может, если бы Эмилио был в тот день дома, а не со мной, моя жена была бы ещё жива. Я не могу остановить мысли, которые уносятся к болезненному прошлому, ковыряя открытую рану, которая, кажется, никогда не закрывается. Ковыряя её, просто чтобы убедиться, что она всё ещё болит. И она болит. Сильно.

Элена.

Иногда, тёплыми весенними вечерами, я всё ещё слышу, как её смех эхом разносится по комнатам особняка. Она заставляла всё вокруг звучать иначе — весь этот дом, всю мою жизнь. Мой мир был погружён во тьму, пока не появилась она — с этими длинными ногами и невинной улыбкой, с тёмными кудрями, каскадом спадающими по спине.

Элена была соткана из чистого солнечного света, прекрасна в полном смысле этого слова. Настоящая итальянка, мой отец был бы горд. Нет, мой отец никогда не был горд. Но онмог быть.

Когда я рассказал эту историю Данике, она просто бросилась мне на шею, плача, пока обнимала меня. Я тоже хотел плакать, но не мог. Это был первый раз, когда я говорил об Элене с того дня, как потерял её, более шести лет назад.

Мне только что исполнилось 32, когда мы встретились (Элене было 26). Она была младшей дочерью Дона Греко, подходящая партия. С того момента, как я впервые увидел её на каком-то светском мероприятии, которое мне было безразлично, я не мог оторваться от неё.

Наше притяжение было мгновенным. Она хотела меня так же сильно, как я её. Элена привыкла к преступной жизни; мне не нужно было ничего от неё скрывать. Она любила меня таким, какой я есть. Впервые с тех пор, как я принял семейный бизнес 13 годами ранее, я нашёл нечто, что было полностью моим.

Элена была самой красивой и покорной сабой, о которой только мог мечтать мужчина. То, как она преклоняла передо мной колени, ожидая у двери каждый день, голая, за исключением её ошейника. То, что она позволяла мне делать со своим телом, то, чего она хотела, чтобы я делал...

Её преданность не знала границ. И моё желание к ней тоже. Я хотел её постоянно, хотел заставлять её лицо искажаться от удовольствия, когда она кричит моё имя достаточно громко, чтобы все в доме слышали.

Я никогда не был Домом удовольствия, пока не встретил Элену. Но её удовлетворение стало единственным, что имело для меня значение. Мы поженились в течение двух лет на экстравагантной церемонии, которую посетили обе семьи в полном составе. Я никогда не забуду зрелище того, как она шла в чисто-белом платье, улыбка, которая была только для меня. Мы были так счастливы. Слишком наивны, оглядываясь назад.

Я собирался бросить всё ради неё; я собирался уйти... может, переехать обратно в Италию, завести свою семью. Лука мог бы взять на себя управление. Он жаждал власти, но не очень хотел учиться. Но я был готов передать всё ему, даже если бы он сжёг всё дотла. Всё, чтобы забрать мою принцессу в другой замок, обезопасить её.

Я не хотел ничего больше, чем жить у моря в скромном доме, только мы, может, несколько детей бегают вокруг. На мгновение я подумал, что могу иметь всё, что могу быть просто Данте, а не Доном Фера.

Но никто не уходит живым.

Эмилио был со мной в тот день, когда это случилось. Мы поехали выручать Луку снова после какой-то очередной глупости, в которую он вляпался. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь перестать злиться на него — или на самого себя — за то, что меня не было рядом, когда ее забрали в тот день.

Элена пошла к врачу. С ней был охранник, как всегда. Только намного позже я узнал, что она была беременна. У нас должен был родиться маленький мальчик. Я не мог заставить себя рассказать Данике эту часть, пока не мог.

Охранник не смог защитить Элену в одиночку, их было больше. Они забрали её.

Я до сих пор не знаю, кто это сделал или почему. Никто никогда не признавался в этом. Я подозреваю, что это были Риччи, но я не могу доказать.

Потребовалось слишком много времени, чтобы найти её. Когда я наконец нашёл, я уже не мог её спасти. Они оставили её зверски убитой на холодном полу, голую, истекающую кровью на бетоне в каком-то заброшенном здании, её прекрасное лицо обезображено уродливыми порезами и синяками.

Это был первый раз, когда я плакал после смерти матери. Тело Элены было холодным, безжизненным, когда я поднял её, кровь размазалась по моей рубашке, по моим рукам. Я плакал в её спутанные волосы. Плакал о жизни, которая могла бы у нас быть, о жизни, которая была потеряна. Только Эмилио видел, как я разваливаюсь. Но мы никогда больше не говорили об этом.

С тяжёлым вздохом я поцеловал рубин на перстне, украшающем мою правую руку. Сладкая дорогая Элена.

Сосредоточься, Данте! Болезненные призраки моего прошлого не решат мою текущую проблему. Мне нужно найти способ справиться с этим быстро и незаметно.

Тремя большими глотками я допиваю свой тёплый кофе и снова проверяю телефон. Всё ещё ничего.

Я снова пытаюсь позвонить ему, но слышу только гудки. Моё сообщение тоже остаётся непрочитанным.

Ублюдок. Во что он теперь ввязался?

Я всё ещё обдумываю следующий шаг, когда слышу снаружи выстрел. Он приглушённый, но неоспоримый, глухой стук, который отражается от толстых стен моего кабинета. Внезапный звук посылает всплеск адреналина по моим венам.

Какого чёрта?

Инстинктивно я открываю ящик стола и достаю пистолет, холодный металл обнадёживающе знаком в моей руке. Мои пальцы дрожат, когда я пытаюсь проверить, заряжен ли он, и моё зрение внезапно затуманивается. Моя голова словно набита ватой; я не могу сосредоточиться на простой задаче, которую выполнял тысячи раз прежде.

Возьми себя в руки, Данте! — приказываю я себе, делая глубокий вдох в отчаянной попытке развеять туман, застилающий мои мысли.

Снаружи начинается хаос. Крики на быстром, взволнованном итальянском пронзают воздух, и я улавливаю фрагменты голоса Эмилио, но не могу разобрать слов.

Звучат новые выстрелы, на этот раз громче, эхом разносясь по коридору, как раскаты грома.

Я не знаю, что происходит. Где охранники? Эмилио?

Мгновение спустя моя дверь распахивается с оглушительным треском расщепленного дерева. Армия вооружённых людей в масках врывается в мой кабинет, их