Месть Даники - М Кей Нуар

Одним плавным движением он снова притягивает меня к себе, жадно целуя. Я чувствую вкус своего оргазма на его губах и похотливо облизываю его.

— Завтрак чемпионов. — Я подмигиваю.

— Какая сумасшедшая женщина. — Данте смеётся, качая головой. — Где ты была всю мою жизнь?

— Вероятно, несовершеннолетней. — Ухмыляюсь я.

— Хорошая мысль. Прости, что мне нужно идти, дорогая. Поверь мне, нет ничего, чего бы я хотел больше, чем остаться здесь с тобой на весь день. — Данте встаёт и включает душ.

— Я знаю, детка. Всё в порядке. Мне всё равно нужно больше спать.

Это правда. К тому времени, как Данте заканчивает принимать душ и одеваться, я снова крепко сплю. Я даже не слышу, как он уходит, и не чувствую поцелуев, которые, я уверена, он оставляет на моём лице, на моей груди тоже (зная его).

После всей нашей физической активности мне определённо нужен душ для моего уставшего потного тела, но я откладываю это на потом — послеоргазменная усталость наливает всё тело тяжестью.

Сначала сон.

Приоритеты.

Интересно, о чём был звонок Данте, но мысли об этом быстро улетучиваются. Песочный человек не принимает отказ, поэтому я позволяю себе погрузиться в беспокойную дрёму.

Моя последняя осознанная мысль — напоминание себе покормить Данте большим количеством спермы, но идея испаряется, как туман, когда я погружаюсь в пушистое одеяло, позволяя ему перенести меня в другой мир.

Глава десятая

Проникновение

Данте

Крутя перстни, я расхаживаю между столом и окном. Блядь. — Ты уверен, Луиджи? — спрашиваю я не в первый раз.

— Certo,Signore 10... Простите. Мне не хочется быть вестником плохих новостей. — Луиджи держит дистанцию, наша предыдущая встреча, я уверен, всё ещё свежа в его памяти.

— Как долго это продолжается? — Я хрущу костяшками, поворачиваясь спиной к нервному бухгалтеру.

— Несколько месяцев — четыре, если быть точным. С тех пор как мы перевели некоторые расходы на банкет на счёт дилерского центра.

— Движение денег было лучше. Имело смысл пропустить некоторые расходы через него, — вспоминаю я.

— Да, в то время это была хорошая идея.

Поддерживать движение денег всегда было таким запутанным процессом. Сложность всего этого раньше разрывала мой мозг, когда я только принял управление, пытаясь понять все цифры и разные предприятия.

Но я был так молод, так кто может меня винить? Дело было не в вине. Никто не был счастлив, что я у руля, точка. Но они не посмели бы бросить вызов воле моего отца, даже после его смерти. Те, кто посмел, больше не были у меня в услужении (или на этой земле).

Слава богу за Луиджи. Как бы он меня ни раздражал, он обычно довольно тщателен. По крайней мере, мой отец оставил мне безупречную команду грязных бухгалтеров, специализирующихся на отмывании денег (хотя никто из нас никогда так это не называл). Луиджи был со мной с самого начала. Как и Эмилио. Однако это был первый раз, когда пропали деньги...

— Если это была такая хорошая идея, как же мы умудрились потерять все эти деньги? — Мне трудно сдерживать свой нрав. Никакой сад камней на земле не сможет успокоить меня сейчас. Мне очень хочется достать нож и закончить то, что я начал в прошлый раз, когда Луиджи принёс мне плохие новости. Но он мне нужен. К тому же теперь я знаю, что он не виноват, просто несчастный вестник.

— Понемногу,Signore. Поэтому мы не заметили раньше. Они использовали одну из корпоративных кредитных карт и держали платежи достаточно низкими, чтобы не попасть под систему. Пять тысяч долларов здесь, десять тысяч там. Просто медленно высасывали деньги, оплачивая поддельные счета подставным компаниям, всё с одного и того же номера счёта. Это терялось в повседневных расходах. Посмотрите здесь. — Он привлекает моё внимание обратно к стопке распечатанных выписок, лежащих на моём столе.

Когда я подхожу ближе, чтобы посмотреть, Луиджи отскакивает назад, снова вне досягаемости. Такой нервный. Как и должно быть.

— И ты уверен в том, кто это сделал? — Я не хочу заниматься этим. Не сейчас. Всё идёт так хорошо.

— Sì. У него всё это время была карта. Он использовал её, чтобы оплатить цветы для банкета.

Я опускаю голову и тяжело вздыхаю. Нельзя никому доверять. Блядь. — А счёт? Куда отправляли все деньги. Кому он принадлежит? — наконец задаю я вопрос, на который Луиджи, судя по тому, как он переминается с ноги на ногу, ёрзая, будто ковёр из горящих углей, явно боится отвечать.

— Нам потребовалось некоторое время, чтобы отследить его через различные подставные компании... — Луиджи замолкает.

— Кто? — требую я, ударяя кулаком по столу.

— Это один из счетов семьи Риччи,Signore. — Он явно боится моей реакции.

Я смотрю на Луиджи в неверии. — Не может быть. Почему?

Ничто из этого не имеет смысла.

— Простите,Signore. Всё, что у меня есть, — это цифры. Почему, я не могу ответить.

Резкий вдох обжигает мои лёгкие, когда я отказываюсь выдыхать, пытаясь оттолкнуть тьму, окрашивающую мои края.

— Никому ни слова, Луиджи. Понял?

— Конечно. Моё молчание гарантировано, всегда.

— Я разберусь с этим.

Луиджи кивает.

— Иди.

— Grazie, signore. — Нервный бухгалтер убегает без всяких формальностей, стремясь на этот раз уйти невредимым.

Не зная, что делать дальше, я просто смотрю на стопку выписок на столе, застыв. Oh, fanculo 11! Должно быть, я что-то упускаю.

Я снова начинаю копаться во всём этом, строка за строкой. Но улики на месте, чёрным по белому, неоспоримо.

Спустя некоторое время раздаётся стук в дверь. Я всё ещё глубоко в документах, пытаясь найти больше ответов, чем могут дать цифры.

— Не сейчас! — сердито рявкаю я, нетерпеливо.

Этого не может быть. Но я знаю, что это так. За последние четыре месяца было украдено более 200 000 долларов. Мне кажется, что меня ударили в живот, предали в полном смысле этого слова. Меня беспокоит обман, ложь. К чёрту деньги — их ещё много. Но когда доверие нарушено, восстановить его невозможно.

Стук повторяется, настойчивее.

— Я сказалне сейчас!

Дверь всё равно открывается. Это Даника. Но дажееё лицо не может поднять мне настроение сегодня. Я потерян в цифрах, мой решающий проблемы разум отчаянно пытается осмыслить всё это.

— Я принесла тебе кофе, я... — начинает она, мило улыбаясь.

— Я занят, — просто говорю я, стремясь выпроводить её из кабинета. Её присутствие только добавляет мне стресса. Она обуза. Я не могу её потерять. Вот почему мне нужно разобраться с этим беспорядком, прежде чем он усугубится, — если ещё не слишком поздно.

— Ты ведёшь себя грубо. — Она