Вождь орков. Уплата долга - Тина Шеху

— У многих погибли друзья и любимые, но люди живут дальше. И только ты, — он громко сглатывает. — Только ты вцепилась в ошибку и держишь её! Тебя простили люди, даже в кабаках тебя называют героиней, спасшей нас всех. Но ты не видишь! Ты сидишь здесь и желаешь видеть только врага!

— Он не враг...

— Враг. Никогда, слышишь, — ядовито кидает слова мне в лицо. — Никогда орки и люди не будут вместе. Никто этого не допустит. Ни лорды, ни король, ни я.

— А кто ты?

— Послушай, — нагло перебивает. Его уже трясёт почти, как меня. — Я твой будущий муж, отец наследников престола. И я заявляю тебе, что орки не станут нашими союзниками. Никогда. Вразуми это себе сама, пока не стало поздно. Почитай историю, поспрашивай ведающих. Орк на нашей земле к смерти.

— Ты несёшь вздор, Марк! Сам говоришь, что люди приняли Ошнара.

— Они рады смерти более коварного врага. Завтра уже начнут ненавидеть орка. И ты им не помешаешь. Я найду тебе врача. Он искоренит скверну из твоей души.

— Не смей! Хватит, Марк.

Думала вернусь и меня примут, как принцессу. Вот и приняли. Решили за меня кто я, кем буду и с кем буду. Никаких почестей и отдыха, только обязанности и требования. Не то, что у орков. Они делают, что хотят, радуются своей необразованности и неинтеллигентности. Счастливые и глупые, сильные и самодостаточные.

Я им завидую.

— Марк?

Он уходит, хлопнув дверью. Я остаюсь одна в комнате с навалившейся давящей тяжестью.

Делают вдох, но не получается. В ушах звенит сигнальный колокол. Комната плывёт и темнеет перед глазами.

Я стою, опираясь о край столешницы, и пытаюсь успокоиться. Это нервы. Просто нервы.

Но тошнота не отпускает.

—Ваше высочество? Вам плохо? — сзади раздаётся голос служанки. Верной, преданной и вездесущей Элси.

— Все хорошо, Элси, просто… устала.

— Госпожа-госпожа... не пугайте, пожалуйста!

Она сразу суетится вокруг меня, укладывает в постель, прикладывает ко лбу прохладную ткань. Становится намного лучше.

Её холодная рука опускается на мой живот, потом на моё осунувшееся лицо. Вдруг Элси шумно вздыхает.

— Вас всё ещё тошнит?

— Да, немного.

— Госпожа, вы... я не видела следов с тех пор, как вы вернулись.

О чём она говорит? Мне так больно, что истина ускользает из головы.

Мне нужно просто отдохнуть. Последние дни выдались тяжёлыми — мне следует полежать, а потом устремляться в бой с проблемами.

Только полежать

— ... всего немножко полежать.

— Госпожа, не спите! Когда у вас была «лунная река»? Ответьте?!

Лунная река... когда она у меня была?

— Госпожа, вы не больны! Какое счастье! Какое счастье!

— Элси, — пытаюсь остановить её, но служанка, радостно хлопая в ладоши, уже вылетает из комнаты.

А через мгновение по всему дворцу разнесся её оглушительный, полный ужаса и триумфа крик:

— Помогите! Принцесса беременна! Принцесса беременна!

Я застываю в постели. Ледяной ужас сковывает все мышцы.

Это не болезнь? Не усталость? Не обида на отца?

Я ощущаю в себе чужие эмоции. Они смешиваются с моим шоком и ужасом. Лёгкое удивление сменяется удовлетворением.

Ошнар услыхал крик Элси. Ошнар доволен. И тепло его радости обволакивает меня со всех сторон.

Я чувствую, что орк сейчас придёт и что-то скажет, и это точно не будет осуждение. А всех недовольных моим положением он сбросит с окна, я уверена.

Но первым вбегает гвардеец с выпученными глазами и вопросом, что делать и чем помочь.

— Угомони людей и вели всем замолчать, — только и отвечаю я. — И приведи Элси, пока она всему миру не доложила.

Элси. Она всегда такая неуёмная. Но сколько бы лорд Виктор не предлагал отрубить ей язык, я всегда защищала стареющую, но активную женщину.

— Да, Госпожа... — стражник смотрит на моё лицо, потом на живот и в страхе отводит взгляд.

Я знаю, о чём он думает и почему его губы так сильно дрожат.

Во мне не наследник престола, а наследник крови орков и людей. И мой отец, приказавший мне выйти замуж за Марка, пока даже не подозревает, что его приказ уже невозможно выполнить. Никогда.

Я не избавлюсь от ребёнка, кем бы он не уродился. И замуж ни за кого не выйду.

Я тру маленький живот и не понимаю, как Элси могла в нём разглядеть ребёнка. По мне так ничего не изменилось. Наоборот, я похудела.

Но служанка видела столько беременностей, принимала столько родов, то я ей верю. Хочу верить.

Страх практически отходит от сердца, ведь рядом с дверью застыл Ошнар. С ним мне никогда не будет плохо, он никогда не причинит мне зла. Я ощущаю прилив неуёмной нежности к самой себе, и это чувство... очень смущает.

— Так и будешь стоять? — слабо кричу орку.

Почему не заходит? Почему он вдруг запереживал? Разве не он говорил о наследнике, разве не он предвосхищал такой поворот событий?

Перед глазами проносится второй ритуал. Именно тогда и был зачат мой... ребёнок. Как же было приятно в тот раз, как же бесстыдно мы себя вели.

Орк, видимо, тоже это помнит, потому что я ощущаю в его душе страсть. И нежность. Как же столько разных чувств помещаются в нём?

Дверь в мои покои отворяется с тихим скрипом. Орк входит не грузно и уверенно, а тихо и аккуратно, будто не желая пугать меня.

Ошнар. Мой орк. Отец... как же странно и непривычно думать об этом.

Он подходит к кровати, а взгляд его прикован к одеялу, которым прикрыт мой живот.

— Рабыня говорит, что ты носишь ребенка, — его голос непривычно тих, больше похожий на глухой рокот, чем на привычный рык. — Моего ребенка.

Называть служанок рабынями в его духе.

Я киваю. Почему-то нахлынивает, сковывающая горло неуверенность. И вместе с ней надежда.

Ошнар медленно, словно боясь что-то сломать, опускается на колени у кровати. Он наклоняется и прижимается щекой к моему животу, закрыв глаза.

Острый клык ложится на ткань, не протыкая её. Но я не боюсь, что орк навредит мне, только не он.

— Я не знаю слов, которые говорят люди в такие моменты, — шепчет он. И у меня щемит сердце. — Но в моем племени это большая честь. Большая сила. Я дам тебе и ему счастье. Мы уйдем отсюда. В мой лагерь. Там тебя никто не