Вождь орков. Уплата долга - Тина Шеху

— Я мечтаю, чтобы на столах стояли традиционные орочьи блюда.

— Тебя тошнило от жареного мяса.

— А сейчас я хочу, чтобы все попробовали томлёную ножку варга!

Ошнар смеётся и целует меня в висок.

Ему плевать на украшения и вечеринку, но орк наслаждается моими эмоциями. Впитывает каждый миг моего счастья и дарит своё тепло.

— Я так рада, что ты научился чувствовать.

Стоит произнести фразу, как в животе пинается ребёнок.

— Тоже от тебя понабрался эмоций.

Здоровая зелёная рука мягко ложится на живот и успокаивает проснувшегося ребёнка.

***

Свадьбу играли уже после родов. Наш сын, крепкий полуорчонок с моими глазами и острыми зелёными ушами, на своих ещё неуверенных ножках тащит нам бархатную подушечку. Обручальные кольца, доставшиеся в наследство от бабушек и дедушек, элегантно поблёскивают на дневном свете.

Ошнар стоит рядом со мной в красном камзоле и выглядит так, будто кого-то сейчас съест. Но стоит дёрнуть его за рукам и заставить посмотреть на меня, в его глазах зарождается такая же нежность, что была в ту ночь, когда он узнал о ребенке.

А потом, когда все церемонии закончились, он на руках заносит меня в наши покои, сбрасывает с себя ненавистный камзол и целует меня в шею.

— Наконец-то я могу быть собой. Орда Галимых ржали, увидев меня в этом.

— Их самих приодели по нашей моде. Мы же теперь одно государство. Империя. Им придётся носить рубахи и длинные штаны.

— Орк и рубаха? Я готов сожрать людскую рубаху, если ты мне её дашь, — жалуется орк и целует.

И его поцелуй был не нежным. Он был страстным, диким, полным обещания той самой жизни, которую он обещал мне когда-то. Жизни, где мы были двумя половинками одного целого — королевой и её вождем, матерью и отцом, «людишкой» и орком. И в этой жизни наше счастье выковано из ярости, боли и той странной, непобедимой любви, что оказалась сильнее всех предрассудков в мире.

Мы построили новый мир, взрастили семя мира, создали огромное многонациональное племя.

— Люблю тебя, — пылкий шепот согревает мои ключицы.

— Ты научился человеческим нежностям?

Ошнар фыркает и произносит что-то на орочьем. Получается даже в рифму.

— Это стих?

— Да.

— Он о любви?

— О том, что ради тебя я готов разукрасить улицы кровью врагов.

— Ммм, — тяну я и приглаживаю его волосы. — Романтично.

Он втягивает меня в поцелуй, чтобы я забыла о разговорах про любовь. Или чтобы показать мне её на деле?

Эпилог

Пять лет спустя

Солнце заливает тронный зал золотым светом, просачиваясь сквозь высокие витражи, на которых теперь изображены не только сцены из жизни королей, но и великий союз людей и орков. Я сижу на троне, выпрямив спину, и слушаю доклады советников. Теперь уже, как Королева Аврора, Императрица, Мать новой эры. Звучит до сих пор непривычно, хотя прошло уже пять лет с того дня, как мы скрепили наш союз клятвами и кольцами.

Пять лет. Целая вечность и один миг одновременно. За это время мы почти восстановили разрушенные города, наладили торговлю с северными землями и, что самое важное, создали первый в истории союз между людьми и орками. Теперь в моем совете заседают не только лорды, но и старейшины орочьих кланов. Иногда они спорят так, что стены дрожат и рюмки летят, но я научилась управлять этим хаосом. Я научилась быть Королевой.

— Ваше Величество, — произносит лорд Кассиан, постаревший, но всё ещё проницательный советник. — Поступают тревожные вести с южных границ. Там активизировались банды разбойников, которые грабят торговые караваны. Мы не можем послать туда армию, так как все силы брошены на восстановление северных крепостей.

Я хмурюсь, перебирая в уме возможные варианты. Южные земли всегда были проблемой: дикие, малонаселенные, там царил закон силы. Но у меня есть козырь в рукаве.

— Я отправлю туда орочий отряд, — говорю я, и советники начинают перешептываться. — Они знают эти земли лучше наших солдат. И они не будут брать пленных. Разбойники быстро поймут, что связываться с орками плохая идея.

— Ты слышал, старый, — раздаётся из-за колонны знакомый, низкий голос. — Моя Королева только что решила твою проблему.

Ошнар выходит из тени, и советники невольно ежатся. Даже в красном камзоле, расшитом золотом — парадной одежде, которую он ненавидит всей душой, — он выглядит как воплощение дикой силы. За пять лет он почти не изменился: все тот же исполин с каменным лицом и шрамами на теле. Но глаза его смягчились. И связь, что соединяет нас, стала глубже и спокойнее.

— Мои воины уже готовы, — добавляет он, подходя к трону. — Я отправил их на рассвете. Через неделю южные земли будут чисты от мрази.

Лорды переглядываются, но ничего не говорят. Они уже привыкли к тому, что их Королева и ее муж-орк часто действуют без лишних согласований.

Им остаётся только поджимать губы и, хмурясь, кланяться. Да пусть уже уходят! Я устала!

— Ты всегда опережаешь мои приказы, — улыбаюсь я, когда уже зал опустел. — Когда ты успел это организовать?

Он усмехается немного хищной усмешкой, от которой у меня до сих пор перехватывает дыхание.

— Когда ты спала. Твой советник слишком медленно говорит. А разбойников нужно убивать быстро.

Я качаю головой, но в душе я благодарна. Он всегда был моей правой рукой, моей силой и защитой.

Из-за дверей доносится топот маленьких ног, и в тронный зал врывается Торгрим. Нашему сыну шесть лет, но он уже похож на маленького воина. Его острые зеленые ушки торчат из-под копны темных волос, глаза горят азартом, а на поясе болтается деревянный меч, который отец вырезал ему на прошлый день рождения. На сыне величественно висит маленькая кожаная куртка, сшитая по орочьей моде, и он явно гордится своим видом.

— Мама! Мама! — кричит он, подбегая к трону. — Я сегодня победил в тренировке! Я сразил троих стражников!

— Троих, говоришь? — я стараюсь сохранить серьезное лицо. — А не слишком ли ты хвастаешься, молодой воин?

— Отец сказал, что я молодец! — сын вскарабкивается на подлокотник трона, не обращая внимания на придворный этикет. — Он сказал, что из меня выйдет отличный генерал. Я хочу быть генералом, мама! Самым