Любимая кукла босса - Татьяна Лерим

Адам проводит мизинцем по нижней губе и застывает взглядом на заднице Ками, которая стоит к нему полубоком. Камила переводит все слова без капли стеснения, будто мы сейчас погоду обсуждаем, а не похотливые мысли француза.

— Думаю наш с вами разговор бессмысленный на данном этапе. Ками, скажи спасибо господину Ришару за комплимент. Что ты так тихо стоишь, будто это не к тебе относится?

Ками почти бесшумно шевелит губами, произнося всего одно слово. Не глядя, не поднимая глаз и все так же робко. Словно не живая.

— Ах да, я бы хотел преподнести подарок вашей сотруднице. Я знаю, что Камиля девушка свободная, поэтому этот скромный подарок в знак восхищения…, - Ками все так же переводит, но предложение обрывается и последние слова мне уже не понятны. В этот миг я корю себя за пробелы именно этого языка. Никогда не было надобности учить, но сейчас я сожалею. Ками не решается брать коробочку с рук Адама. Она невольно проходит по своему запястью рукой и отрешенный вид сменяется паникой. Молчание, пауза затягиваются, и я не выдерживаю и хватаю бархатную коробочку сам... открываю... и вижу браслет... тот самый, который я купил Рудиной утром, спонтанно.

Кидаю взгляд на ее запястье снова и понимаю, что ошибки точно не может быть, это оно. Но откуда?

— Богдан, я...

— Позже, — останавливаю поток оправданий.

Адам просто не скрывает наигранного удивления и злорадной улыбки.

Я бы его сейчас задушил, но вместо этого просто закрываю футляр и протягиваю его Камиле.

— Твой подарок, — даже не глядя на нее, вручаю и бросаю договор на стол.

— Отправите факсом. Мой юрист изучит и тогда я все подпишу.

* * *

Камила

Богдан просто срывается с цепи. Если раньше я сомневалась, что он способен, то сейчас глаза беса просто пугают и заставляют сжаться, стань меньше собственное тело.

Богдан молчалив и груб. Всю дорогу к аэропорту молчит и даже не смотрит на меня, при этом четко контролирует, чтобы я никуда не делась, не убежала и не исчезала с поля его видения. И только в комнате для отдыха, когда мы остаемся одни, я чувствую, как моя жизнь медленно угасает…

Богдан щелкает замок и поворачивается в мою сторону, сверля своим взглядом. Эффект, которым этот бес хотел добиться взглядом, удался. Мне страшно.

Стараюсь сохранять спокойствие, чтобы Железнов не думал, что сможет управлять моими эмоциями, но я проигрываю эту схватку, выдвигаю руку вперед, которая дрожит от одной лишь мысли, что он может сделать со мной. Я не могу сказать правду, она сильнее меня. Я никогда не смогу признаться, что меня несколько часов назад хотели изнасиловать. Я чудом спаслась, убежала, вырвалась.

Я вырвалась от одного хищника, чтобы попасть в лапы другого.

Железнов, походкой льва, надвигается в мою сторону, а я пытаюсь делать шаги назад, чтобы расстояние, между нами, не сокращалось.

Богдан небрежно скидывает пальто и бросает в кресло. Теперь он в одной рубашке, и выглядит еще более зловеще в моих глазах.

— Богдан, пожалуйста! Ты меня пугаешь, — пытаюсь его остановить, но он делает еще шаг вперед и еще.

Он обхватывает жестко и грубо мой подбородок двумя пальцами. Тянет на себя, я чувствую запах его тела, который смешан с адреналином. Острая боль мгновенно охватывает мое лицо, и я вцепляюсь в грудь мужчине. Пытаюсь оттолкнуть и вырваться. Слабые руки упираются в грудь Железного, но он как скала, я не могу его сдвинуть или хотя бы ослабить хватку.

— Ты думала, что можешь играть со мной?

Наши взгляды встречаются. Он зол и раздражен. Ярость выдвигается вперед. Если раньше Богдан мог контролировать себя, то сейчас это ему не подвластно.

— Я не виновата. Скорее всего браслет расстегнулся и Адам его нашел. Ты его купил только утром, — оправдываюсь, уже сквозь слезы.

“Пожалуйста, не заставляй меня признаваться! Мне стыдно!”

— Ну ты успела его потерять за полдня. Или ты специально его где-то оставила?

Богдан тянет за мою одежду и пуговицы с треском разлетаются по плитке, тяжело звеня. Я трусливо опускаю глаза, закусываю губу, и продолжаю молчать. Мои оправдания ни к чему не приведут. Внутри протест, я не могу сказать всей правды, иначе он задушит меня прямо сейчас.

Я на грани отчаяния…

Я обессилена…

Я загнана в ловушку…

Глава 20

Камила

Его взгляд полон превосходства надо мной, Богдан точно знает, что будет дальше.

И мне кажется я тоже…

Но я молю взглядом не делать этого, пожалуйста… услышь меня… не так…

Но Железнов срывается с цепи!

Адам хотел его разозлить, у него не было планом меня изнасиловать, в его план входило вытащить бешенного Богдана, и у него получилось вырвать зверя из тела человека.

— Богдан, пожалуйста…

Молю в десятый раз, в надежде быть услышанной. Стискиваю зубы от горечи обиды и еще, чтобы не закричать. Железнов одним только взглядом обжигает мое тело, заставляет гореть от еще большего унижения. Я уже забываю о порванной одежде, пытаясь сохранить жизнь, но в его планы не входит меня душить.

— Заткнись. Ты думала, что будешь играть со мной, как с пацаном?

— Я не виновата, — пищу в ответ. Не знаю зачем молчу, он не поверит, только еще больше разозлится в ответ и сделает еще больнее.

Его глаза прищуриваются, но это только на мгновение. Он сдирает с меня ткань, которая отделяла от тела, словно защитную кожу. По телу проходится холодок, но он еле уловимый. Дрожь и стук зубов заполоняют мои внутренности. В ушах гул от предстоящего… Подсознание отказывается верить, и я отчаянно пытаюсь найти хоть каплю человеческого за что бы мне зацепиться. Я же ни в чем не виновата!

Я сглатываю, когда его взгляд скользит по моему телу, которое уже почти ничем не скрыто. Когда я говорила, что его хватка ослабевает на мгновение, я не шутила. Чувствую, как его рука сдавливает мою шею и с нажимом опускает мое тело вниз.

— На колени, — приказывает Богдан и в этот момент, будто тысячи стрел впились в мое тело. Я чувствую, что сейчас мне уже не отделаться, никто не зайдет и не позвонит, мне никто не поможет и самое страшное, что лучше бы все это произошло в спальне, за закрытыми дверьми, когда Богдан был в хорошем настроении, а не сейчас, когда готов рвать и метать все вокруг.

— Я никогда…

— Я знаю. Разберешься. Там нет ничего сложного.

Я опускаюсь медленно на колени,