Любимая кукла босса - Татьяна Лерим

не сводя с него своего взгляда. Может он сжалится, остановит. Такое унижение сейчас, что лучше бы я умерла сразу, чем испытывать это все сейчас. Успокаиваю себя, что скоро все закончится, что скоро рейс и Железнов не будет издеваться вечность. Но сейчас каждая секунда тянется вечность.

Не понимая, что делать и чего от меня ждут, я медленно дотронулась до ремня на брюках Железнова и принялась расстегивать. Блеск в глазах мужчины показывал одобрение моих действий, поэтому я опустила глаза и сосредоточилась на пряжке и молнии. Начала появляться тошнота, которая сразу же давила на горло от предстоящего. Я молилась, чтобы до этого всего не дошло, но неизбежного нельзя оттянуть еще на сутки или дольше. Я ни разу не видела голого мужского тела, даже тогда в номере Богдан был раздет только на половину.

Одной рукой обхватываю его член и сгибаю пальцы буквой “о”, словно туннель. Орган у Железнова огромный, толстый и теплый. Я пытаюсь абстрагироваться, думать о чем-нибудь хорошем, но Богдан со злостью хватает мои волосы рукой и заставляет поднять на него глаза. Голову тянет вниз и все мое сопротивление сводится на нет, я поднимаю глаза вверх.

— Где ты могла потерять браслет? — напоминает мне об украшении. Я не могу сказать правду, он убьет меня, хотя, по сути, я не виновата в этом. Мне невыносимо стыдно…

— Не знаю, — вру, пока слезы скатываются по щекам. Мне кажется, у меня на лице написано про ложь, Богдан тяжело выдыхает и засовывает член в мой рот. От неожиданности я давлюсь, пытаюсь вырваться и прекратить пытки. Меня сейчас стошнит от всего этого, но кажется ему совершенно наплевать на то, что может произойти. Богдан вводит сам моей головой в том направлении, в котором ему удобнее, а я стараюсь хватать воздух при каждом удачном случае. Солоноватый вкус появляется на языке спустя полминуты, и я сплевываю, как только Железнов отходит и оставляет меня.

Я просто падаю на пол, и полупрозрачная, белая, вязкая сперма выходит вместе со слюнями. Ползу к бутылке с водой и прочищаю горло. Сплевываю и меня совершенно не заботит сейчас, что думает Богдан об этом.

Сейчас, я его ненавижу.

Преодолевая тошноту, презрение и ненависть к этому мужчине, я салфетками привожу себя в порядок. Запах во рту никак не уходит, но зубы помыть негде. Нужно в уборную, или хотя бы раковину с водой, но здесь, как назло, ничего нет. Что за комната без удобств?

Достаю из дорожной сумки футболку свободного края, стаскиваю с себя рваные лоскутки блузки и со злостью кидаю в урну.

— Можешь выйти и привести себя в порядок, — будто прочитав мои мысли, Богдан поворачивается в мою сторону. Уже снова как с иголочки, будто ничего и не было.

Я, не сказав ни слова, вылетаю и соседней дверью, оказывается та самая заветная комната, о которой я мечтаю. Заглянув во внутрь, обнаруживаю девушку и с облегчением врываюсь сразу к раковине, открыв холодную воду на максимум. Теперь это мой страх, оказываться одной в таком помещении.

Через пять минут я возвращаюсь, Богдан сидит в кожанном кресле, попивая кофе, которое скорее всего принесли за время моего отсутствия, и листает журнал. Выглядит просто сногсшибательно, будто пятью минутами раньше не заставлял меня… Я даже произнести не могу этих слов. Тихо подкрадываюсь и молча сажусь напротив.

На меня смотрят арктические глаза полные холодом, от взгляда которых инеем покрывается “побитая” душа.

Глава 21

Богдан

Сорвался!

Как только увидел это чертов сверкающий браслет в руках Адама, так сразу крышу снесло.

Голос Рудиной дрожал, это говорило лишь о лжи. Я прекрасно изучил девушку за столь короткое время, и если бы голос не дрогнул, я бы может и пощадил.

Камила же выбрала наихудший для себя вариант.

Если для нее отсосать лучше, чем сказать правду, то я не вправе удерживать и сдерживаться. Правда и так скоро вскроется словно нарыв, но у нее был шанс для оправданий.

Ненавижу, когда за моей спиной крутят свои игры. А еще больше ненавижу ложь, предательство.

— Ну так скажешь правду? Лучше поздно, чем никогда, — глоток обжигающего кофе и я почти спокоен.

— Я уже сказала, что может обронила, — на грани отчаяния Ками продолжает внушать мне нелепую сказку, в которую явно сама верит с трудом.

Камила не торопится пить свой напиток. Скоро взлет, пора уже собираться на рейс.

— Знаешь, я чувствую ложь. Я даже ощущаю ее запах. Спросишь откуда? Жизнь научила меня слушать интонацию, а не сами слова. Ты лжешь! — Выдаю свой вердикт и у Ками дергается нижняя губа. Это движение непроизвольное и мимолетное, но я и это подмечаю. Я пожал плечами на ее молчание. — Я тебя купил и не надо смотреть на меня как на зверя. Ты все еще девственница, когда твой брат уже после операции, я рассчитывал, что будет наоборот.

— Я не вещь! А это все унижение, — голос Ками снова дрогнул на этих словах, в них чувствуется привкус боли.

— Ты знала на что шла. Что вариант с французом более привлекателен для тебя? Нет уж, забудь о его предложении.

— Я и не рассматривала, — с вызовом поднимает свой голосок на более высокие ноты, по после сразу же замолкает. Закусив нижнюю и дрожащую губу, которая выдает ее сейчас, Рудина трусливо опускает глаза в пол. Понимает, что ее собственное тело не подчиняется, сдает ее полностью.

— Когда я прошу ответить на мой вопрос, то в следующий раз, я жду от тебя правду. Подумай над этим и реши, что тебе больше нравится, не врать мне или отсасывать. Пошли, самолет скоро взлетает. Тошнит уже от этой страны, — встаю и рывком беру свое пальто, бросаю на плечи и выхожу без оглядки.

Камилу ощущаю по запаху духов только на стойке регистрации. Она все так же молчалива и скромна. Бегло осматриваю девушку, выглядит идеально, будто ничего и не происходило десять минут назад за закрытой дверью комнаты для отдыха.

Приземлившись уже на родной земле, все так же молча направились на парковку, Камила старается не отставать.

— Отвези ее домой, — даю указания водителю, а сам собираюсь скрыться с поля ее зрения.

— Ты куда, — Ками издает первый звук в мой адрес за последние несколько часов.

Я поворачиваюсь на ее голос и подхожу вплотную. Ее слегка заспанный и усталый вид, делает Рудину естественной. Первая девушка, которая не стесняется внешности, не пытается поправить выбившийся локон из-за непогоды, который так мило