Смеющаяся Река - Людмила Семенова

его, но не прощал и не забывал, что ребенок родился из семени другого. Появление Лохлин немного успокоило отчима и примирило с мальчиком, тем более что тот был очень близок с сестренкой. Но проклятое наводнение показало всю лживость семейного благополучия, обнажило взаимную ненависть и недоверие.

И все завершилось так, как должно было завершиться, только Лохлин нельзя об этом вспоминать. Духов Гленн не жалел и в глубине души был согласен с Ключевскими — все нелюди отродья дьявола, как бы себя ни именовали: нечисть, нежить… А вот Лохлин интересовалась ими, сострадала этому водяному ублюдку, что сейчас дрыхнул на полу, и говорила: «Все не так просто». И пусть так и останется. Пусть лучше сестра считает себя отступницей, чем той, кто есть на самом деле…

Неужели у кого-то бывает иначе? Неужели все-таки можно полюбить чужого по крови ребенка, а он, Гленн-Тревор, просто не смог заслужить эту любовь? Сейчас ему больше всего на свете хотелось спросить финна именно об этом, послав к черту все распоряжения Ключевских. Но нельзя, прошлое — прошло, а будущее невозможно без их гонораров и гарантий.

Проговорив это мысленно и стиснув зубы, Гленн пихнул спящего келпи ногой в живот и пошел к умывальнику. Холодная вода отрезвила его рассудок, лицо, отразившееся в мутном зеркале, уже становилось привычным. Мужчина запер дверь и пошел через двор к дому Водяного Змея.

Хозяин уже дожидался его в потертом кресле и курил. В первый момент Гленну показалось, что в комнате больше никого нет, и он растерянно заморгал — магическое тусклое сияние болезненно покалывало глаза.

— Что вы так удивились? — усмехнулся Илья. — Как опытный колдун и протеже кельтского Патруля, вы заслуживаете встречи без лишних церемоний.

Сияние вдруг сгустилось в колеблющуюся серебристую тень, из которой через мгновение выступила женщина — ее переливающееся серое платье походило на чешую, открытые худые плечи и спина казались такого же цвета. Белоснежные волосы спадали ниже пояса, прикрывая лицо. Когда же она откинула их, оказавшись в отблеске лампы на столе, Гленн увидел совершенно белые глаза и чуть приоткрытые в улыбке мелкие острые зубы.

— Знакомьтесь, это моя супруга Накки, — промолвил Илья. — С дочерью вы уже знакомы, с Илмаром тоже. Еще у нас живет его сестра Тарья, а скоро подойдет и Ян с женой.

— Хю́ваа илта[1], господин Янг, — сказала Накки. Голос у демоницы был красивым, чуть надтреснутым, и завороженный им Гленн не сразу смог ответить. «Ох уж эти водяные девы, — подумал он. — Как в старину морочили своим пением, так и теперь».

К счастью, Кайса вошла в дом обычным путем, а за ней наконец появились люди — высокий голубоглазый блондин и молодая женщина с темными волосами. Оба были отмечены колдовской печатью, но не так сильно, как сам Водяной Змей. Сейчас Гленн отчетливо видел его помутневшие глаза и бескровное осунувшееся лицо, а протянутая рука финна была совсем ледяной.

Следом в комнате материализовался рыжеволосый Илмар в пестрой шерстяной кофте и стал расставлять на столе кувшин кваса, корзину с хлебом и другие закуски. Молодая человеческая девчонка, по-видимому немая, принесла супницу с густой грибной похлебкой, от которой пахло растопленным сыром и беконом. Илья сделал гостю приглашающий жест и тот осторожно попробовал горячий суп.

— Вы тоже садитесь, — сказал Илья домовому и девушке.

— Да, Велхо, — отозвался парень. Гленн впервые разглядел его веснушчатое лицо, почти обыкновенное, если не считать острых ушей и глаз, будто подернутых голубой пленкой. Нечистые уселись, но в отличие от людей, ели только хлеб, запивая квасом и еще какой-то дымящейся настойкой. Зато Илмар то и дело помогал немой девушке — подливал суп и напитки, передавал все, на что она показывала взглядом.

— Спасибо, очень вкусно, — нерешительно заметил Гленн. — Вы упоминали, что здесь раньше была гостиница?

— Да, ее основал мой покойный наставник, в основном как пристанище для духов Среднего мира. Это было место на стыке миров, как и сейчас, только гораздо более спокойное. За гранью потустороннего духи отдыхали, вне ее — трудились для людей: он думал, что это лучший способ достичь равновесия.

— А вы считаете по-другому?

— Я считаю, что равновесие весьма опасная иллюзия, если не отдавать себе отчет в ее недолговечности. И увы, угроза держит его куда крепче, чем благие намерения и обещания.

— Что вы имеете в виду?

— Эта гостиница была не единственным местом, где пытались приручить демонов, — сказал Илья. — Подобные ей общины были разбросаны по всему миру, у разных народов, но эти города и деревни кое-что объединяет. Догадываетесь, что именно?

— В них произошли стихийные бедствия, — констатировал Гленн.

— Да, а кроме того, каждое из этих мест прежде имело славу «мистического», «загадочного», «проклятого» и тому подобное, — добавил Ян. — Это знали все, но мало кто мог объяснить причину.

— Именно так: местные шаманы решили взять под контроль силы природы, зная, что барьеры между мирами истончаются с каждым годом, — пояснил его отец. — В итоге люди чересчур распустились, потому что им не давали соответствующий отпор, а только, по сути, грозили пальчиком. Насилие над природой разворошило и человеческие души, и умерших демонов, и барьеры не выдержали потоков негативной энергии. Мои товарищи сами загнали себя в ловушку: держали в узде потусторонние силы, а удар последовал вовсе не от них.

— И те края, что хотели стать мостом между мирами, стали пропастью, — заключила Накки. — Впрочем, разве вы этого не знали?

Гленн был немного сбит с толку: охотники, конечно, кое-что ему объясняли, но последнее, что его волновало, — это мотивы духов. Они были для него монолитной враждебной силой, слипшимся комом зла, который попросту раздавит, если не остановишь. Но сейчас, сидя за столом с тремя представителями такой силы, было рискованно открывать эти мысли.

— И все же что вы называете угрозой, Элиас? — спросил он, чуть помедлив.

— Лес, — коротко пояснил Илья. — Тот лес, в который нельзя заходить. Нет, на те участки, что видны невооруженным глазом, — пожалуйста, там можно собирать грибы, коренья, кое-где и ягоды, да и просто так прийти не возбраняется. Если, конечно, будете культурно себя вести!

— Это вы обо мне?

— Нет, разумеется, вообще, — многозначительно улыбнулся финн. — Вас не надо учить. А вот предупредить я должен: в каждом из этих участков есть грань, за которым