(Не) разведись со мной! - Настя Любимка

выглядела слишком бледной и напряженной, как будто получила какой-то неприятный приказ, который делать не желала или наоборот, решалась на что-то слишком рискованное. А может произошло что-то еще…

Сердце кольнуло тревогой.

— Что случилось? — спросила я прямо, не дав себе времени испугаться сильнее.

Рози опустилась в книксене, но движение вышло неловким, пальцы ее рук дрожали, от чего посуда на подносе, который она держала звякнула.

— Ваша милость, к вам… — начала она и запнулась.

Горничная поставила поднос на прикроватную тумбочку, словно этой паузой желала набраться храбрости. Рози на мгновение прикрыла глаза, словно собираясь с духом, и только потом продолжила:

— Оуэн Фиц настойчиво просит аудиенции.

У меня перехватило дыхание. Неужели то событие с Лероем уже началось? Но не слишком ли рано?

— Его светлость дозволения не дал, — тише добавила Рози. — И мне запретили об этом вам говорить, но…

— Но? — голос мой прозвучал ровно, хотя внутри уже поднималась буря.

Рози подняла на меня глаза. В них отчетливо проглядывалось не только волнение, но и решимость.

— Я полагаю, вы бы хотели этой встречи. Если вы разрешите… ночью я проведу его к вам.

Я молча смотрела на девушку, которая была старше меня лет на десять и не могла понять ее мотивов. Почему? Ради чего?

Прикипеть ко мне она еще не успела — для этого прошло слишком мало времени. Наоборот даже, служанки при императорском дворе быстро учились смотреть на господ трезво и без иллюзий. Они ловили малейшие взгляды, слышали невысказанные слова, понимали недомолвки, делая выводы раньше, чем благородные леди успевали расправить кружева на платьях. И в интригах они плавали как рыбы: скользя незаметно и безмолвно, всегда подыскивая выгоду и безопасный берег.

А Рози достаточно долго проработала при фрейлине Ее величества. Она должна была понимать, чем рисковала, предлагая мне подобное. Потому что быть на моей стороне ей невыгодно. Пока во всяком случае, потому что свою ценность я еще не доказала, оставаясь в глазах окружающих всеми пренебрегаемой старшей дочерью. Наследницей рода без веса, без поддержки, без права голоса. Считалась тенью при чужой власти.

И все же Рози стояла передо мной и предлагала нарушить приказ герцога.

Подозрение боролось с неожиданной, почти болезненной благодарностью. Хотелось ей поверить, но было страшно. Хотелось ухватиться за протянутую руку, но я боялась, что это лишь ловушка.

— Почему? — спросила я, глядя ей прямо в глаза.

Рози едва заметно вздрогнула.

Я не отвела взгляда, хотя внутри все дрожало одновременно от надежды и от злости на саму себя за эту надежду.

— Почему ты готова оспорить приказ герцога и рискнуть своим местом?

Рози глубоко вдохнула и на выходе, произнесла.

— Потому что однажды я уже промолчала, ваша милость.

Я невольно выпрямилась в кровати.

— О чем ты?

Она сжала пальцы на переднике так сильно, что побелели костяшки.

— О другой леди. Юной и прекрасной, которой суждено было блистать в свете. Если бы не… — тут Рози замолчала, и я сразу поняла, что продолжить ей не дает печать молчания. Когда-то давно она давала магическую клятву. — Однажды ее заперли в своей комнате «ради ее же блага», отрезали от внешнего мира и привычного окружения. Она осталась один на один со своим горем, с чувством страшного предательства и паутиной лжи. Тогда я решила, что слугам не следует вмешиваться, проигнорировав просьбы…

Она снова замолчала, не по своей воле, но имен ей произнести не суждено, и я не могла винить горничную. Она и так говорила то, на что даже намекать не должна была. И позже, вероятно, расплатится за это ухудшением здоровья.

— Меня воспитывали так, что господа всегда знают, что делают. У слуг не должно быть своего мнения, только исполнительность, только желание служить. — Губы Рози дрогнули. — Позже ту леди увезли. А через месяц пришло известие, что она умерла от горячки. И я уверена, что не откажи я тогда ему, судьба этого цветка могла сложиться совершенно иначе.

Я сохраняла молчание. Рози совершенно точно еще не закончила. В ее голосе не было ни попытки вызвать жалость, ни красивой преданности. Только старая вина, въевшаяся ей под самую кожу.

— Я знаю, что вы не можете мне доверять, но я уверена, что вы не из тех, кто считает прислугу куклами или обстановкой мебели, — продолжила Рози. — Кроме того, вы выбрали меня не просто так. Вам нужны свои люди, и я готова доказать свою преданность, рискнув не только местом в герцогском доме, но и своей головой. Потому что знаю наверняка, если леди лишают возможности услышать правду, значит, кто-то очень боится ее выбора. А вы… обладаете всем, чтобы однажды стать той силой, с которой не считаться будет невозможно.

И может, прошлой мне хватило бы такого ответа. Хватило и этой проницательности, и горькой истории о её бывшей госпоже, однако… Истинная причина Рози кроется совершенно в ином. Я чуяла это нутром. Она не зря упомянула о силе, которая могла стать моей. Вряд ли речь о магии. В детстве я не проявила и крохи, и в прошлой жизни, стоя у алтаря рода в день своего совершеннолетия[1], тот не принял меня, не пробудил во мне ни искры. Следовательно, моей силой, по мнению Рози, мог стать мой дед — эрцгерцог Никлас Ардор.

— В чем твоя выгода? — спросила прямо. — Что ты хочешь за свою преданность?

Рози вздрогнула, словно не ожидая от меня прозорливости и твердости.

И теперь решение оставалось только за ней. Я найду способ и без нее свидеться с Оуэном. Через нее было бы проще, особенно в моем состоянии, но и без нее — я бы добилась этой встречи.

— Сын, — глухо, едва уловимо для слуха, произнесла Рози. — Помогите вернуть мне сына.

И вот это признание сказало куда больше, чем все, что было до этого.

— Ему нет и года, я знаю куда его направили и…

— Я поняла.

Прервала ее, видя, что ей с трудом даются слова, что еще чуть-чуть и она расплачется.

— Насколько высок титул его отца?

— Он второй сын графа…

— Ты хочешь мести?

— Я хочу… — начала она, вскинув подбородок, явив мне яростно горящие глаза, но гневное пламя моментально потухло, а плечи Рози опустились. — Я хочу сама воспитывать своего ребенка.

Могла ли я на самом деле помочь ей в этом? Да, если за мной действительно будет стоять кто-то, чье решение сложно будет оспорить. И я примерно поняла, что могло случиться с ней и почему она покинула столицу на самом деле. Тут два варианта: сама влюбилась в мужчину с