Проклятие ледяного принца - Данна Леднива

— Проклятие!

Бой стих. Люди герцога отступили. Кто-то сдался. Кто-то бежал. Зал был залит кровью. Тела. Стоны раненых.

Элария бросилась к Кассиану. Он стоял, тяжело дыша. Меч в руке. Кровь на лице. Не его.

— Вы целы?

— Цел, — он посмотрел на неё. — Он ушёл.

— Ушёл. Но недалеко. Он вернётся.

— Знаю. — Кассиан вытер меч. — Но теперь у нас есть указ. Теперь я — регент. Теперь мы можем бороться.

Король Альдрик сидел на троне. Бледный, слабый, но живой. Он смотрел на сына. На Эларию. На кровь на полу.

— Уведите его, — сказал он. — В покои. Я хочу поговорить с сыном. И с ней.

В покоях короля было тихо. Слуги ушли. Стража стояла у дверей. Кассиан сидел на краю постели отца. Элария — в кресле у окна.

— Он вернётся, — сказал король. — С армией. У него есть люди. В провинциях. В столице. Он не остановится.

— Я знаю, — сказал Кассиан.

— Ты должен убить его. До того, как он убьёт тебя.

— Я пытался.

— Плохо пытался. — Король усмехнулся. — Ты слишком благороден. Слишком честен. Это твоя слабость.

— Отец…

— Молчи. Слушай. — Король взял его за руку. — У тебя есть она. — Он посмотрел на Эларию. — Она — ключ. Не только к проклятию. Ко всему. Герцог боится её. Больше, чем тебя. Потому что она — наследница. Потому что она — Луна. А Луна помнит.

Элария подошла. Села на край постели.

— Ваше Величество, вы знали мою мать.

— Знал. И твоего отца. Аларик был моим другом. До войны. Мы вместе росли. Он был… хорошим человеком. Лучше меня. — Король посмотрел на неё. — Когда герцог предал Лунарию, я ничего не сделал. Я боялся. Я был молод. Глуп. Я позволил убить твоего отца. Позволил уничтожить ваш народ. Я виноват.

— Вы не убивали их.

— Я не спас. Это одно и то же. — Король закрыл глаза. — Я знал, что Иоланта жива. Я знал, что она в Нордвуде. Я не помог. Я боялся герцога. Боялся, что он узнает. Что он убьёт меня. Я был трусом.

— Вы не трус, — сказала Элария. — Вы просто человек. Как все.

— Нет. — Король открыл глаза. — Я король. Я должен был быть лучше. — Он сжал её руку. — Прости меня. За всё.

Элария молчала. Она не знала, что сказать. Простить? Она не могла. Слишком много боли. Слишком много смертей. Но и ненавидеть не могла. Этот старик был слабым. Но он не был злым.

— Я не могу простить, — сказала она. — Но я могу понять.

Король кивнул. Он отпустил её руку.

— Хорошо. Этого достаточно. — Он посмотрел на Кассиана. — Береги её. Она — твоё будущее. И будущее королевства.

— Я знаю, — сказал Кассиан.

Король закрыл глаза. Дыхание стало тише. Ровнее. Он уснул.

Кассиан встал. Подошёл к Эларии. Взял её за руку.

— Идёмте. Вам нужно отдохнуть.

— А вы?

— Я останусь. С ним. Пока не поздно.

Элария кивнула. Она вышла. В коридоре её встретила Мира. Бледная, испуганная.

— Леди! Я слышала… бой… кровь…

— Всё закончилось. Пока. — Элария обняла её. — Идём. Я устала.

Они пошли в покои. По дороге Элария заметила фигуру в тени. Селина. Она стояла у стены, смотрела на неё. В её глазах был страх. Настоящий. Не ненависть. Страх.

Элария остановилась.

— Селина.

Та вздрогнула. Отступила.

— Я ничего не сделала. Я не говорила. Никому.

— Знаю. — Элария подошла. — Ты в безопасности. Пока. Но если хочешь выжить — уезжай. Сегодня. Из дворца. Из столицы. Куда угодно.

— Куда я поеду? — прошептала Селина. — У меня никого нет.

Элария посмотрела на неё. Вспомнила прошлую жизнь. Селина смеялась, когда её изуродовали. Селина помогала матери. Селина была врагом. Но сейчас она была просто напуганной девушкой. Такой же пешкой, как и она сама когда-то.

— У тебя есть деньги?

— Немного.

— Возьми. Уезжай в провинцию. Найди дом. Начни заново. — Элария достала из кармана кошель. Протянула. — Здесь достаточно. На первое время.

Селина взяла. Руки дрожали.

— Почему? — спросила она. — Почему ты помогаешь мне? Я же… я же тебя ненавидела. Я хотела тебя убить.

— Знаю. — Элария улыбнулась. — Но я не ты. Я не убиваю без нужды.

Она пошла дальше. Селина осталась стоять. С кошелём в руках. Со слезами на глазах.

Ночью Элария проснулась от крика.

Она вскочила. Сердце колотилось. Крик повторился. Из покоев короля. Она побежала. По коридору, босиком, в одной рубашке. Стража расступалась.

В покоях короля было светло. Свечи. Люди. Кассиан стоял у постели. Бледный. Лицо — каменное. Король лежал. Неподвижно. Глаза открыты. Пустые.

— Он умер, — сказал лекарь. — Только что.

Элария подошла. Взяла руку короля. Холодную. Мёртвую. Она чувствовала это. Даром. Жизни больше не было. Только пустота.

— Я не успела, — прошептала она. — Я могла…

— Нет, — Кассиан обнял её. — Вы сделали всё. Он умер не от яда. Его сердце остановилось. Само.

— Но я могла…

— Нет. — Он прижал её крепче. — Не вините себя.

Она плакала. Впервые за долгое время. За этого старика. За его слабость. За его вину. За то, что он не успел стать лучше.

Кассиан держал её. Молчал. Смотрел на отца. На человека, который был его отцом. Который не любил его так, как любил брата. Но который всё же был его отцом.

— Он оставил указ, — сказал Кассиан. — Он оставил нас. Мы продолжим.

Он отпустил Эларию. Посмотрел на неё.

— Я король теперь. Официально. Коронация через неделю.

— А герцог?

— Он придёт. На коронацию. С армией. Или раньше. — Кассиан сжал кулаки. — Но мы готовы. Теперь мы готовы.

Он посмотрел на неё. В его глазах была боль. И решимость.

— Элария. Я не справлюсь без вас.

— Я рядом, — сказала она. — Всегда.

Он поцеловал её. Долго. Крепко. Как будто прощался. Как будто боялся, что она исчезнет.

— Идёмте, — сказал он, наконец. — Нам нужно готовиться. Война начинается.

Они вышли. За окном светила луна. Бледная. Холодная. Но всё ещё живая.

Как и они.

Глава 10

Коронация была назначена на седьмой день.

Элария провела эти дни в бесконечной гонке. Она помогала Кассиану с указами, встречалась с Орианной в подполье, училась контролировать дар. Каждую ночь она лечила короля — уже мёртвого, но всё ещё нужного. Нет, не короля. Королевство. Раны, которые оставила война. Людей, которые приходили к ней тайком. Бедняков, солдат, слуг. Она лечила всех. И теряла себя. Седая прядь. Ещё одна. Ещё.

На пятый день пришёл епископ.

Элария была в покоях, когда дверь распахнулась без стука. Вошли четверо в чёрных