Проклятие ледяного принца - Данна Леднива

— Это хроники Лунарии, — сказала Орианна. — Всё, что мы знали. Всё, что потеряли. Твоя мать отдала тебе дневник отца. Здесь — то, что он не успел записать.

Элария подошла к алтарю. Коснулась книги. Тёплой. Живой. Она открыла её. Страницы были пустыми. Ни букв, ни рисунков.

— Ничего нет.

— Есть, — сказала Орианна. — Но не для глаз. Для крови.

Она протянула Эларии кинжал. Маленький, с серебряной рукоятью.

— Капля крови. На страницу.

Элария взяла кинжал. Порезала палец. Капля упала на бумагу.

И книга вспыхнула.

Свет — серебряный, яркий — залил зал. Элария зажмурилась. Когда она открыла глаза, страницы были исписаны. Буквы — лунные, знакомые. Она понимала их.

— Читай, — сказала Орианна. — Я буду рядом.

Элария склонилась над книгой. И начала читать.

Она читала час. Два. Время остановилось.

Она узнала о Тени — сущности, которая жила в этих землях до прихода людей. Она питалась страхом, болью, смертью. Она росла. Она убивала. Лунарийцы — первые целители — нашли способ запечатать её. Ценой жизни двенадцати королей. Их кровь связала Тень. Их кости стали замком.

Но замок можно открыть. Нужна кровь того, кто его создал. Или кровь наследника. И то, и другое — ключ.

Герцог Кроу знал это. Он был там, когда запечатывали Тень. Он видел, как умирали короли. И он захотел эту силу.

— Он хочет выпустить её, — прошептала Элария. — Но зачем? Она убьёт всех.

— Он думает, что сможет ею управлять, — сказала Орианна. — Он ошибается. Тень не подчиняется никому. Но он этого не знает.

— Как его остановить?

— Ты должна закрыть замок. Навсегда. — Орианна коснулась страницы. — Здесь есть ритуал. Он сложный. Он требует крови наследника. И ещё кое-чего.

— Чего?

— Жизни того, кто наложил проклятие. Герцога.

Элария закрыла глаза. Значит, без его смерти — никак. Она должна его убить. Или он убьёт её.

— Я сделаю это, — сказала она.

— Не торопись, — Орианна взяла её за руку. — Ритуал требует силы. Много силы. Ты должна быть готова. Иначе ты умрёшь.

— Я уже умирала. — Элария посмотрела на неё. — Хуже не будет.

Орианна покачала головой. Но не стала спорить.

Они вышли из храма на рассвете.

Элария устала. Голова гудела от прочитанного. Она знала теперь больше, чем хотела. Но она также знала, что делать. Ритуал. Кровь. Смерть герцога.

Кассиан ждал у входа. Он не спал. Стоял, глядя на долину. Услышав шаги, обернулся.

— Узнали что-нибудь?

— Да, — сказала Элария. — Но не здесь. Нам нужно возвращаться.

Они сели на лошадей. Орианна осталась — она не могла покидать долину. Слишком стара. Слишком слаба.

— Береги себя, — сказала она Эларии. — Ты — последняя. Если ты умрёшь, Луна умрёт вместе с тобой.

— Я не умру, — ответила Элария. — Обещаю.

Они поехали обратно. Дорога через лес казалась длиннее. Тени сгущались. Элария чувствовала что-то. Тревогу. Дар кричал.

— Кассиан.

— Чувствую, — сказал он, кладя руку на меч.

Они выехали на поляну. И остановились.

На другой стороне стояли люди. Десять. Двадцать. В тёмных плащах, с арбалетами. Герцог.

— Наследница, — сказал один из них. — Герцог ждёт.

Кассиан обнажил меч.

— Уходите, — сказал он Эларии. — Я задержу их.

— Нет.

— Элария.

— Нет. — Она спрыгнула с лошади. — Я не оставлю вас.

Нападавшие двинулись вперёд. Кассиан рванулся навстречу. Сталь зазвенела. Элария отступила к деревьям. Она не умела драться. Но она умела другое.

Она коснулась земли. Даром. Трава вокруг нападавших начала расти — быстро, неестественно, обвивая ноги. Они спотыкались, падали. Кассиан рубил.

Но их было слишком много.

Стрела просвистела мимо её головы. Элария упала. Второй выстрел. Третий. Кассиан закричал. Она увидела, как он падает — стрела в плече.

— Кассиан!

Она поползла к нему. Схватила за руку. Дар рванулся из неё — тёплый, яростный. Рана затянулась. Но она чувствовала, как слабеет. Слишком много. Слишком быстро.

— Бежим, — прошептала она.

Они поднялись. Побежали. В лес. В темноту. Нападавшие бросились следом.

Элария не помнила, как они нашли хижину. Маленькую, заброшенную, в глуши. Она втолкнула Кассиана внутрь. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной.

Тишина.

Хижина была старой, но крепкой. Одна комната, очаг, топчан. Сквозь щели в стенах проникал лунный свет. Элария развела огонь — дрожащими руками, с третьей попытки.

Кассиан сидел на полу, привалившись к стене. Рука висела. Он был бледен.

— Покажите, — сказала Элария.

— Вы уже лечили меня. Один раз за ночь достаточно.

— Покажите.

Он вздохнул. Открыл плечо. Рана была чистой — дар затянул её, но не до конца. Осталась тонкая красная линия.

— Всё, — сказала Элария. — Завтра заживёт.

Она села напротив. Прислонилась к стене. Закрыла глаза. Усталость накрыла её волной. Она чувствовала, как седая прядь — ещё одна — падает на лицо.

— Вы отдали слишком много, — сказал Кассиан.

— Я привыкла.

— Не должны. — Он смотрел на неё. — Вы не должны страдать из-за меня.

— Я страдаю не из-за вас. Я страдаю из-за мира, который позволяет таким, как герцог, делать то, что они делают.

Он молчал. Потом сказал:

— Расскажите мне. О прошлой жизни. Как это было?

Элария открыла глаза. Посмотрела на него. В его глазах не было жалости. Только интерес. И что-то ещё. Что-то тёплое.

— Это было больно, — сказала она. — Сначала. Потом — пусто. Я перестала чувствовать. Перестала хотеть. Перестала жить. Я просто существовала. Пока не умерла.

— А сейчас?

— Сейчас я чувствую. Слишком много. — Она улыбнулась. Горько. — Страх. Гнев. Надежду. И что-то ещё. То, чего я не хочу называть.

— Что?

Она посмотрела на него. В свете огня его лицо было мягче. Моложе. Не принц. Просто человек. Уставший. Одинокий. Такой же, как она.

— Вы знаете, — прошептала она.

Он поднялся. Шагнул к ней. Опустился на колени. Взял её руки.

— Скажите, — попросил он. — Мне нужно услышать.

— Я боюсь, — сказала она. — Боюсь, что привяжусь. Боюсь, что потеряю. Боюсь, что вы — ещё одна потеря в моей жизни.

— Я не потеря, — сказал он. — Я…

Он замолчал. Потом наклонился. Коснулся её губ. Мягко. Осторожно. Как будто спрашивал разрешения.

Элария закрыла глаза.

Мир исчез. Осталось только тепло. Его руки. Его губы. Его дыхание. Она не думала о прошлом. Не думала о будущем. Только здесь. Только сейчас.

Он отстранился. Посмотрел на неё.

— Я не отпущу вас, — сказал он. — Слышите? Никогда.

— Я не прошу отпускать, — ответила она. — Я прошу не умирать.

Он улыбнулся. Впервые — открыто. Честно.

— Договорились.

Они сидели у огня до рассвета. Держась за руки. Молча. Слова были не нужны.

За окном светлело. Где-то в лесу рыскали люди герцога. Где-то в столице ждал трон. Где-то в