Стерва для ботана - Юлианна Клермон

Не могу сфокусироваться. В ушах стоит тонкий, непрерывный звон. Всё вокруг белое, мутное. Картинка будто плывёт, не желая собираться во что-то цельное.

Моргаю, выхватывая реальность кусками.

Самерский. Сидит, откинувшись назад. Подушка безопасности расплющена у него на лице.

Беги, Элина, беги…

Нащупываю замок, но пальцы не слушаются. Отстегнуться получается со второго раза.

Толкаю дверь и буквально вываливаюсь на асфальт. Пытаюсь подняться. Ноги не держат, рёбра будто зажаты в тисках.

Больно. Как же больно.

Цепляюсь сознанием за эту боль. Значит, жива.

Нужно встать. Уйти, пока он не пришёл в себя.

— Ты цела? Цела?! — сквозь вату в ушах пробивается голос. Чьи-то руки хватают меня за плечи, тянут вверх.

Не понимаю, что происходит. Мир качается и плывёт. Голова кружится. Пытаюсь сфокусироваться, но картинка постоянно расплывается.

Колени подламываются, и я просто валюсь вперёд.

Меня ловят. Подхватывают на руки прежде, чем я успеваю удариться.

— Ты… зачем подрезал?! Можно ведь было… — доносится где-то рядом.

Голос срывается. Такой знакомый. Но такой… неправильный.

В нём слишком много эмоций. Слишком много страха.

Нет. Мне кажется.

Это шок.

Ошибка.

Галлюцинация.

Мозг просто ищет островок безопасности, за который можно зацепиться.

Меня куда-то несут.

— Тихо. Всё будет хорошо, — шепчет кто-то. Тяжёлое, сбитое дыхание обжигает кожу.

И сердце… которое бьётся так бешено, так громко.

Вдыхаю знакомый запах.

Странный островок безопасности. Но мне нравится. Мне здесь спокойно.

Я больше не боюсь…

…В себя прихожу в больнице.

За окном уже позднее утро.

Некоторое время просто лежу, уставившись в потолок. Он медленно плывёт перед глазами, будто это не палата, а корабль, лениво покачивающийся на тихих волнах.

Вот уж действительно… приплыли.

Голова тупо гудит и кажется неимоверно тяжёлой. А в рёбрах при каждом вдохе тянет так, словно кто-то аккуратно, но настойчиво сжимает их ладонями.

Через пару минут ко мне заглядывает медсестра, ставит капельницу, а после удовлетворённо кивает и уходит за врачом.

Ну что?..

Повторный сотряс, трещины в двух рёбрах.

— Легко отделались, — сообщает травматолог, листая мою карту.

Перевожу его «лёгко» как «лежать и не рыпаться».

— Вам сейчас вставать нельзя. Лежите спокойно, милочка, — он подмигивает и уходит.

Вставать я не собираюсь. Тут даже шевелиться больно.

А вот позвонить надо.

Прошу у соседки по палате телефон. Экран вспыхивает белым, режет по глазам. Приходится хорошенько проморгаться, чтобы пальцы перестали мазать мимо цифр.

Набираю Иринку.

— Это чей номер? — сразу напрягается сестра.

— Одногруппницы, — легко вру. — Мой сел. Как мама?

— Всё хорошо. Вчера сдавала анализы. Результаты будут в понедельник. Ждёт тебя.

На секунду прикрываю глаза, собираясь с силами.

— Ой, Ир, я поэтому и звоню. Преподы обалдели — в последний момент поставили зачёт на сегодня. Так что не приеду. Но на следующей неделе — как штык.

Ещё немного болтаем ни о чём, передаю Дениске поцелуйчики и щекотунчики.

— Племянник? — спрашивает соседка, забирая телефон.

— Да.

— А зачем сестре наврала?

— Не хочу нервировать. Ей и так достаётся.

Хорошо, что девушку сегодня выписывают. Никому не разболтает, какая Элина бывает… мягкая.

Как только наступает время посещений, в палату врываются подружайки и наперебой хватаются за головы.

Отдают мою сумку и телефон. Снежка пихает под кровать пакет с одеждой и «предметами первой необходимости».

А после на меня вываливаются новости.

Они пытались догнать меня на такси, а Милка параллельно вызвала полицию. Те приехали уже на место аварии, почти одновременно с девчонками. Но меня к тому моменту уже увезли.

Самерского закрыли в местном отделе. Обошёлся без повреждений. Только нос разбил. Что с ним будет, неизвестно. Но подружайки в один голос пожелали сдохнуть.

Мои хорошие. Хоть и дуры.

— А что со второй машиной? Мы же в кого-то врезались? — спрашиваю, осторожно приподнимая руку и тут же морщась от резкого прострела в рёбрах. — Там все целы?

Ощупываю лоб. Вот достаётся же ему… Второй раз за месяц шишандра.

— Целы, — кивает Милка. — Вроде. Там какой-то мужик был. Мы толком не поняли. Номера не местные.

Мужик?..

В памяти всплывает голос.

Тогда мне показалось, что это…

Нет.

Это был шок. Просто шок. Мозг дорисовал то, чего хотел.

— Элин, ты на Самерского заяву писать будешь? — осторожно спрашивает Алеся.

— Конечно, будет, — тут же встревает Милка. — Не хватало ещё, чтобы этому козлу всё сошло с рук.

Отвожу взгляд к окну.

— Я подумаю.

Самерский был в неадеквате.

Опасное вождение. ДТП по его вине.

Попытка похищения.

Насилие? Формально — нет. Он меня не бил. Вообще не трогал. Только тащил, орал и увёз «просто поговорить».

На бумаге всё выглядит красиво.

Но по факту — моё слово против его.

Девчонки подтвердят, что он силой запихал меня в машину. Водитель такси — свидетель. Если согласится, конечно. Но смогу ли я бодаться с сыном дипломата?

Он скажет, что мы поссорились. Что я сама села. Что всё было «по обоюдному». И попробуй докажи обратное.

Медленно выдыхаю.

Плохой ты будущий юрист, Элина. Мало знать законы. Нужно уметь ими пользоваться. Или нужно иметь тех, кто умеет. Иначе будут иметь тебя.

Связи решают всё.

А у Самерского они есть. На самом высоком уровне.

Через час после того, как ушли девчонки, ко мне наведывается полицейский.

Как я и ожидала, доказать принуждение будет почти невозможно. Самерский признал, что был резок, настаивая на разговоре. Но утверждал, что в машину я села сама. И дальше он меня «пальцем не трогал».

Формально — да.

А похищение?..