Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

высоким дверям замка. Золотые штандарты Дома Пламени трепетали на ветру, резкие на фоне каменных стен. — Сначала вас проводят в покои — отдохнёте после долгого пути. Дорога была благополучной?

Кай слегка кивнул:

— Вполне.

Но пока говорил, его взгляд скользнул к Мэл, между ними промелькнуло что-то недосказанное, Алина не поняла, но почувствовала глубоко, где-то на подсознании.

Подошли слуги — проводить гостей в комнаты. Король и королева распрощались, не забыв метнуть в Эша и Алину взгляд: ведите себя радушно.

Кивнув в ответ, Алина всё равно не могла отвести глаз от чужаков. Их будущая королева шла вровень с молодым виверианином в чёрном, отполированном, как зеркало, доспехе. Её тёмное платье сверкало, как ночное небо — ткань ловила свет, будто россыпь звёзд. Чёрные алмазы обнимали её рога — мерцали в каждом движении.

— Значит, увидимся вечером, — сказал Кай. Его чёрные глаза зацепили её на миг — остро, непроницаемо. Она застыла; дыхание застряло, когда взгляд сузился — отметив её наконец. И он улыбнулся — медленно, зная — глубина этой улыбки дрожью прошла под её кожей. Алина резко отвернулась, не выдержала.

Эш шагнул, будто хотел заговорить с принцессой. На мгновение та почти испугалась — вид, от которого Алина ощутила мимолётное удовлетворение. Но оно тут же рассыпалось: не проронив ни слова, Эш отвернулся и ушёл.

Вивериане тоже развернулись и ушли в противоположную сторону.

С усмешкой-фырканьем Алина подхватила подол и поспешила за братом — досада вспыхнула, когда поняла, куда он направляется. Он уже вошёл на один из многих тренировочных дворов; к тому времени, как она ступила на выжженный грунт, он уже стягивал доспех.

Как только тяжёлые пластины рухнули, оставив его в одной рубашке, напряжение ушло с лица. Будто груз — не брак, а именно доспех долга.

Тут же на плацу появились гвардейцы — больше обычного. Логично: даже если Эша вынудили к браку, это ещё не мир. Пока режим охраны пожёстче.

Алина замешкалась, не зная, куда себя деть. Раньше она не слишком думала об Алой гвардии, но с тех пор, как Хаган стал одним из них, их присутствие её тревожило. Их строили на железной дисциплине: каждый обязан брить голову, соблюдать строгую диету без послаблений, пройти год изнуряющей подготовки вдали от столицы — прежде чем его признают полноценным гвардейцем.

Драконийским женщинам дорога туда закрыта.

Алина спорила с матерью и каждый раз слышала одно: традиция. Женщины не воины. Они что-то другое. Что — мать так и не объяснила.

Под кожей зашипело раздражение: всплыли детские воспоминания. Больше всего ей хотелось играть с братом и Хаганом, но королева отчитывала за деревянный меч, за беготню по двору и махание им во все стороны. Между тем другие девочки при дворе тратили время на пустяки — учились укладывать волосы сложными плетениями и украшать залы к праздникам.

Алине не нужны были косы и гирлянды. Ей хотелось меч, и знать, как им бить.

Как по зову мысли, на плацу показался Хаган, и Алина напряглась. Развернулась на каблуках, ища выход. Некуда. Мать наверняка велит перебирать платья, от одной мысли хотелось поджечь гардероб.

— Алина.

Она застыла, застыв на первой ступени широкой лестницы; полированный мрамор сиял в золотом свете бра. Голос, что когда-то был мелодией, теперь прозвучал, как нежеланный призрак прошлого. Медленно она повернулась, алые юбки зашептали по камню, и встретилась с ним — с человеком, бывшим когда-то лучшим другом, почти всем.

— Чего вам, гвардеец? — Её голос мог резать сталь — холодный, как лезвие у горла.

Хаган стоял ниже, алый мундир разрезал пространство так же резко, как пропасть между ними. На груди — сигил Алой гвардии: напоминание о том, кем он стал.

— Пожалуйста. Нам нужно поговорить.

— О чём может говорить с Принцессой Огня гвардеец? — Яд сорвался меж сжатых зубов. Он ушёл годы назад — жилистый, почти без мышц. Вернулся через год — будто выкован заново: тело налилось силой, руки, как канаты, присутствие — командное. На миг она даже думала: каково — быть в этих руках.

— Пожалуйста, Алина.

Заметив любопытные взгляды слуг, она коротко кивнула: следовать. Без слов они скользнули в полутёмный коридор, редко используемые, тени обещали уединение. Вверх по винтовой, потом по узким переходам к небольшой дверце, известной ей одной: тайный вход в её комнаты. Она нашла этот ход давным-давно — в беспокойных скитаниях по замку, открывая тайны, которые принцессе знать «не положено».

Резко обернулась; в глазах тлела злость.

— Говори, — приказала.

Хаган застыл. Но впервые в его тёмных глазах дрогнула неуверенность. Алую гвардию тренировали стоять статуями часами, не шелохнувшись. И всё же сейчас он будто забыл всё. Совершенная выправка лопнула. За миг он оказался на расстоянии дыхания, выше её, тёплый выдох коснулся губ.

— Алина, пожалуйста, дай объяснить.

— Объяснять нечего, Хаган. — Её пальцы сжались у бёдер; ногти впились в ладони. — Ты гвардеец. Я принцесса. У нас обоих есть долг.

Тёмно-карие глаза помрачнели — злость и боль схлестнулись.

— Ты выбрала долг превыше всего.

Алина отвернулась, чтобы не плюнуть ему в лицо и не выцарапать глаза:

— Не начинай снова, Хаган. Это ты меня оставил.

— Потому что счёл, что ты уже решила.

— Ты не дал мне времени! — Слова вырвались пламенем; годы горя и злости вспыхнули разом. Руки дрожали; она провела ими по волосам, выравнивая дыхание. — Мне было шестнадцать, когда ты попросил меня выйти за тебя. Я любила тебя, богами клянусь, любила, но я понимала, что значит «да». Мне пришлось бы отдать всё. Свой мир. Своего брата… Конечно, я колебалась! Но когда я пошла искать тебя, тебя уже не было. Ни записки. Ни прощания. Просто… исчез, — голос сорвался на последнем слове; она вздёрнула подбородок — сталь снова собралась в костях. — Ты сломал меня, Хаган. Ты сломал моего брата. А потом вернулся через год — в красном, связанный клятвами, которые больше никогда не позволят любить.

Хаган набрал воздух, будто перед рывком:

— Я не знал, что ты приходила за мной, Алина.

— Как бы ты узнал? Ты не оставил мне времени, Хаган.

Слова ударили, как клинок; он дёрнулся, будто из-под кожи пошла кровь.

Грудь Алины часто ходила; годы приглушённых чувств жгли жилы.

— Знаешь, что хуже всего? — её голос стал тише. — Если бы ты подождал, совсем немного, я бы выбрала тебя. Я бы отдала всё ради тебя, Хаган. Но ты ушёл. Ты забрал у меня выбор. — Тишина между ними тяжело легла. — Так что я сделала единственное возможное, — почти шёпотом. — Я выжила без тебя.