Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

Взгляд Мэл задержался на её драконьих рогах — любопытство разгорелось. Вроде бы как у всех… Но что-то было. Неуловимо неправильное. Огненно-оранжевые волосы — как языки пламени — тоже «драконийцев», как и золотые у многих из них.

— Ничего, Вера, — сказала Мэл. — Я устала.

После купания Мэл подвели к громадному платяному шкафу; створки распахнулись и обрушили на неё ряд платьев. Все — красные или золотые. От этих цветов желудок противно скрутило.

Отвернувшись, она подошла к собственному сундук, его уже доставили в покои, пока она мылась. Порывшись, вытащила любимое чёрное, усмехнулась и надела сама, без помощи.

— Не пожелаете примерить наряды, которые выбрала для вас королева? — спросила Вера.

— Я ещё не одна из них, — увидев, как в лице Веры отразилась тревога, Мэл запнулась. Тихо вздохнула, взяла щётку и протянула девушке. Если уж учиться их порядкам, то с малого — лишь бы не обижать ненароком тех, кому велено ей служить. — До спины сама не дотягиваюсь. Поможешь?

Улыбка Веры мгновенно осветила комнату.

…

— На нас напали, — сказала Мэл, словно разрезала слова сталью. — Ведьмы.

Она сверлила взглядом брата, Кай лишь ухмыльнулся, выбрав не замечать. Они попытались обсудить это в покоях Хейвен, но в тенях было слишком много любопытных глаз, пришлось соскользнуть в коридор; Кай «вспомнил», что собирался осмотреть тренировочные дворы.

— Я не говорил, что ведьм совсем не осталось, — проворчал он лениво.

Челюсть у Мэл свело:

— Говорил! Годы ты отмахивался от моих страхов, называл паранойей, погоней за призраками. А теперь, теперь будто знал всегда?

Кай состроил невинное лицо:

— Звучит так, будто я чудовище, сестра. Ведьмы в пустошах есть, куда ж без них. Но угрозы никакой. Разве что неудобство: пересекая их проклятую землю, рискуешь огрести. А мы туда не лезем, вот и всё.

Мэл остановилась как вкопанная, недоверие сжалось в тугой узел:

— Ты мне лгал, Кай.

Он приподнял бровь, скрестил руки:

— Ты мне лгала, Мэл.

— Когда я…

— Ты не сказала мне, что у тебя есть сила.

Между ними и вправду повис шторм. Мэл прикусила щеку внутри; досада потяжелела, потемнела. Он прав. Ни братьям, ни даже Хейвен она ещё не признавалась на что способна.

Она выдохнула:

— Ладно. Один-один.

К тому времени они вышли к плацу. Кай уже сменил тему, взгляд скользил по драконийцам, что рубили воздух, быстро, сильно. Он откинулся на каменную стену, губы скривились:

— Глянь на них. Сплошная бесполезность. Вон тот, видишь? — меч выше головы толком не поднимет. Боги нас храни, если это защитники огня.

Мэл фыркнула: его насмешки не отменяли вопроса, что уже раздирал её изнутри; лоб нахмурился.

— Где женщины?

Кай взглянул, взгляд Мэл ему не понравился.

Она распрямилась, оттолкнула его плечом и решительно шагнула на плац; топот босых ступней потребовал внимания. Мужчины замялись, опуская мечи: на них шла виверианская принцесса — настороженно и любопытно. Среди голов блеснула светлая — цвет почти знакомый. Мэл не сбавила шага, не обратила внимания на тех, кто выступил вперёд, будто прикрывая принца.

Искомый сидел на краю двора, спиной к ней; меч лежал на коленях — он вычищал серебряную кромку.

— Эш Ахерон, верно? — её голос разрезал тишину остро и намеренно.

Принц не поднял взгляда, но мужчины вокруг напряглись; пальцы сжали эфесы, по двору пополз шорох стали в ножнах. Мэл скользнула по ним взглядом — губы тронула тень усмешки.

— Где женщины? — потребовала она. — Они тренируются отдельно?

Хмыканье — низкое, из горла. Кто-то сплюнул — густо, с презрением. По плацу прошла волна смеха — жестокого, от которого у Мэл сводило зубы.

— Драконийским женщинам не положено тренироваться, Ваше Высочество, — откликнулся голос с другого края. Мэл повернулась — молодой мужчина в алом, с бритой головой, стоял натянутый как пружина. — Нашим женщинам не дозволено сражаться.

Мэл застыла, будто от удара. В животе холодно скрутило — неверие, ярость.

— Вы шутите.

— Боюсь, нет, Ваше Высочество.

— Хаган, — голос принца был низок и шероховат; тихий приказ моментально смолил красного. Мэл наблюдала, как он поднимается и поворачивается к ней. Он был статен — настоящий драконийский принц. Золотые рога — высокие, крепкие — печать рода; светлые волосы, не слишком короткие и не излишне длинные, мягко обрамляли резкие черты. Но удержали её не они — глаза. Они горели всем огнём мира, тлели, когда впились в неё. На долю мгновения Мэл опомнилась на том, что смотрит — на силу огня внутри малого, прекрасного.

— Драконийским женщинам следует учиться драться, — произнесла она ровно, точно отточенной сталью.

Смех снова. Кто-то буркнул: «Зачем?»

Лицо Мэл потемнело; буря в фиолетовых глазах:

— Если вы не в силах понять, зачем женщине уметь защищать себя, — процедила она, разворачиваясь на каблуках к брату, — своё тело, своих детей, свою землю, — вы ничего не знаете о гордости.

Кай прислонился к стене, скрестив руки; улыбка — злая, развлекающаяся. Молчал.

Она уже почти дошла до него, когда заговорил принц.

Голос был тих — и всё же остановил её, как вросший корень.

— Тогда… покажите.

Сдвиг воздуха перехватил внимание. Обернувшись, она уловила тревогу на плацу. Боялись не её — боялись поранить принцессу. Боялись неизвестности — виверианки, чьи возможности им неведомы. Теперь каждый дракониец смотрел на неё — взгляды тяжелели, пока Мэл шагала вперёд.

Платье на ней было длинным, неподходящим для драки, но Мэл училась сражаться в чём угодно. Принц склонил голову, любопытство было явным, и кивнул двум мужчинам. Те выступили — явно не из элиты в алом, что пряталась по краям. Обычные солдаты: проверить, но не бросить вызов.

Мэл вздохнула — разочарование холодком перекинулось по коже. Ей хотелось бы биться с самим принцем, а не с парой драконийцев, едва умеющих держать меч. Закатив глаза, она дождалась, пока они двинутся.

— Полегче, — сказал Кай — дымок усмешки на словах.

— Принцессе не причинят вреда, — вставил Хаган, выступая так, будто уже готов вмешаться.

Кай фыркнул, покачал головой:

— Это я не тебе. Это — ей.

Среди солдат прошёл шёпот — тревога, любопытство.

— У принцессы нет оружия, — заметил один, искренне недоумевая: драка без стали в руках — за гранью понимания.

Мэл лишь улыбнулась — медленно, остро; фиолетовые глаза блеснули, как отполированные аметисты.

— Не думаю, что оно мне понадобится.

Они пошли — и она поняла: секунды. Их стойки выдали всё. Резкий разворот — и локоть влетел в первого; он рухнул, вырубленный, даже не успев поднять клинок. Второй едва дёрнул меч — лицом в грязь.

Тишина распласталась. Мэл подняла голову — глядела на