Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

— Есть желающие сделать ставку повыше? — голос — бархат, натянутый на лезвие. И вызов, и приглашение.

Она ждала. Молилась — костями, — чтобы Принц Огня поднялся, шагнул, встретил её пламя своим.

Он не встал.

Трус.

Губы сжались тонкой линией; она не сказала больше ни слова. Момент вытянулся, хрупкий, пустой. Наконец она отвернулась — стряхнула землю с босых ступней, будто выбросила её из мыслей.

За её спиной смех Кая прорезал плац — звонкий, жестокий, как кинжал в гордость каждому, кто остался стоять в молчании.

Глава 14

Иногда я ненавидела свои фиолетовые глаза. Понимаю, не должна — они делают меня мной. Но как же было бы легче, выгляди я иначе. Порой я смотрю в зеркало и с отчаянной тоской хочу выцарапать их. От одной мысли слёзы катят. Я не должна ненавидеть часть тела, часть себя. А я ненавижу. Сильно. До боли.

Табита Вистерия

Эш ещё никогда не видел, чтобы кто-то двигался так, как Мэл. Её тело текло — вода, схваченная сталью; каждый жест лёгок и выверен. Почти танец — плавный, смертоносный, завораживающий. Одним движением она швырнула его воина на землю. Как это вообще возможно?

Он слышал о виверианах всё: легендарные воины, яростные, неумолимые. Но никогда не наблюдал их бой собственными глазами. И уж точно не женщину.

Он ещё не встречал женщину, которая выглядела так, словно в одиночку способна разнести его армию.

— Эш, ты меня не слушаешь.

Он отогнал мысль и вернулся в комнату к сестре у огня. Карие глаза Алины сузились; раздражение прочерчивало лицо острыми линиями. Она злилась. Очень.

Обычно он внимательнее был на занятиях, но сегодня мысли упрямо возвращались к ней, к принцессе.

— Тебе х-хотелось бы у-уметь драться? — спросил он.

Алина моргнула, чуть наклонив голову:

— Что ты имеешь в виду?

— Драться. Как я. Или Хаган.

Она едва заметно дёрнулась, вспышка боли, которую Эш уловил. Он никогда до конца не понимал, отчего одно имя так выворачивает её изнутри. Всем было больно, когда Хаган ушёл в Алую гвардию — без слов — но это было давно. Он вернулся. Принял клятвы. Почему же ей всё ещё больно?

— Драконийкам нельзя.

— А если бы м-можно? — он склонил голову. — Стала бы?

Он видел, как в ней поднимается спор с самой собой; такое ее не спрашивали — зачем спрашивать о невозможном? Но Эшу суждено стать королём, и, если сестра захочет тренироваться — будет тренироваться.

— Сегодня пир в честь принцессы, — её голос лёгкий, выученный, скользит мимо тяжёлого вопроса. — По обычаю тебе придётся танцевать с ней, как будущему мужу.

Эш медленно выдохнул:

— Она не з-знает наших т-танцев.

Алина разгладила складки платья:

— Помолимся, чтобы у неё были быстрые ноги, а у тебя достаточно твёрдая рука. — В глазах блеснуло лукавство. — Завтра начнут прибывать прочие Дома, и празднества перед свадьбой растянутся на неделю. Первое событие — Бой Чемпионов.

Он кивнул; в груди шевельнулся азарт. По традиции королевскую свадьбу открывает большой поединок — зрелище для всех. Каждая сторона выбирает чемпиона, показать силу перед двором.

— Не радуйся раньше времени, брат. Кто их знает, кого они выставят.

Эш едва сдержал нетерпение увидеть принцессу в деле. Уж она-то выйдет за свою честь.

И тогда выйдет и он. Сам. Выберет своим чемпионом себя — против неё.

— Говорят, это правда, — негромко продолжила Алина. — Насчёт её глаз.

Эш напрягся, стиснул челюсть:

— Это просто г-глаза, Алина.

Она пожала плечами, будто равнодушно, но в глубине карих промелькнуло, прикидывает, считает:

— Допустим.

Она взяла небольшое медное колокольчик и позвонила. За дверью мягко прозвучали шаги.

— Продолжим завтра, — легко сказала она, поднимаясь. — Пора готовиться к ужину.

В дверь тихо постучали, служанка проводит принцессу к омовению. Когда Алина вышла, Эш устроился на каменном подоконнике, свесив ногу в пустоту.

Часть его боялась приезда вивериан и ненавидела навязанную свадьбу. Он не хотел жениться, пока нет. Но теперь внутри что-то неизбежно шевельнулось.

Принцесса была не как прочие. Драконийки — золотая кожа, волосы — пламя или солнечные нити, тёплые глаза. Она — совсем другая. И дело не только во внешности.

Это женщина, которая, проходя, притягивает взгляды, и так же легко перережет их в споре.

А это опаснее всего.

— Н-некрасиво п-прятаться в тени, — буркнул Эш, глядя в тёмный угол. Тень отлипла от стены — Хаган. Криво улыбнулся, вышел к подоконнику и сел рядом — по-старому, просто. Взгляд — в город под стенами, в свет умирающего дня.

— Ты п-прячешься от моей сестры.

— Ничуть.

Эш фыркнул — ложь. Дальше он не полез. Уже пытался, слишком много вопросов, в ответ тишина и зажатая челюсть. Пусть сами распутают свою войну, войну без победителя.

— Вечером Открывающий пир, — сказал Эш.

— Слышал, — голос ровный, взгляд далёкий. — Нервничаешь из-за танца при всех?

Эш покачал головой. Танец его не ломал, как речь. Движение — это всего лишь другой ритм. Слова были его полем боя.

— Я бы надел доспехи, — лениво усмехнулся Хаган и хлопнул его по ноге. — Принцесса, похоже, перережет тебе горло раньше, чем даст вести себя по залу.

Эш тихо усмехнулся. Мысль — не из пустых.

Улыбка у Хагана исчезла так же быстро. Лицо потемнело:

— Их здесь не примут. — Эш застыл. — Драконийцы никогда не примут виверианку королевой.

Конечно. Сама мысль смешна. Тем более с ведьмиными глазами. Принцесса Теней, шагнувшая в Королевство Огня. Как отец, король Иган, счёл этот брак возможным? Почему двор не задал вопросов, не спросил о крови в её жилах?

Эш промолчал. Нечего говорить.

Хаган поднялся; сапоги скребнули по камню:

— Мне пора. Алая гвардия готовится к вечеру.

Сегодня небольшое собрание в честь прибытия вивериан, а завтра начнётся настоящее: один за другим прибудут остальные королевства, и впервые за годы все семеро окажутся в одном месте.

Слишком долго они жили порознь, связи треснули после войны, что стерла восьмое — Королевство Магии. Теперь, после лет тишины, их снова ведут, ради брака, который должен залечить древнюю трещину, связать два Дома, веками ненавидевших друг друга.

Эш не был уверен.

Сотрёт ли вековую ненависть один союз? Мысль тревожила. «Это всего лишь брак», — сказал он себе, но слова звякнули пусто.

Это — не «всего лишь».

Это — его брак.

Это — союз. Договор, вписанный в клятвы; узел, призванный стянуть раны, уходящие глубже памяти.

— Будь осторожен, Эш, — сказал Хаган.

Он редко думал о браке. Всегда знал: не ему выбирать невесту; любви в этом нет. И оказался прав.

Теперь он должен