Френдзона - Анна Белинская

Закрыв за собой дверь и получив желанную тишину, я смотрю на экран, где одновременно с именем Софи меня слегка отпускает.

– Неужели?! – рявкаю, не сдерживаясь.

Подхожу к раковине, зажимаю телефон между плечом и ухом, собираясь ополоснуть лицо.

– Степ, ты звонил? – еле распознаю слова, которые глушат знакомые басы. Настораживаюсь, прислушиваясь.

– А вы где, Соф?

И тут же морщусь от пронзительного визга из трубки:

– Богдаша-а-а-а!!! И мы тут! – А следом слышатся нечленораздельное шуршание и скрипы, перемешанные с электронными битами.

В смысле – «тут»?

Пробираясь назад сквозь потные танцующие тела, я заведомо понимаю, кого сейчас увижу, но, хара, я не думал, что заброшенная на спинку дивана рука «афганца» заставит вспомнить маты на русском. Юлия Филатова сидит на том самом месте, где сидел пятью минутами ранее я, и, когда грязная клешня «афганца» тянется к волосам моей «детской болезни», я вспоминаю не только русский, но и мат на латыни.

Глава 12. Юлия

– Красавица, ты заметила, как мы с тобой подходим друг другу? – Сглатываю рвотный позыв и стараюсь дышать через раз, чтобы не отравиться зловонными парами, выдыхаемыми ртом Юры, с которым нам предстоит быть свидетелями на свадьбе Софи. Поворачиваю голову к моему соседу, замечая в его пальцах прядь моих волос. – Ю и Ю, сечёшь?

Бросив в него предупреждающий взгляд, выдергиваю волосы и собираюсь отодвинуться дальше, но заброшенная мне на плечи рука не дает этого сделать.

Смахнув с себя это недоразумение, грозно смотрю на Софи, сидящую на коленях у Богдана напротив, зрительно спрашивая, кого мне благодарить за такую подложенную свинью.

У подруги вид, уверена, не лучше моего, отсюда допускаю, что Юрий – полностью инициатива Богдана.

Я вижу этого парня второй раз в жизни. Недели три назад мы вчетвером – я, Соня, Богдан и он – встречались в кафе, чтобы познакомиться. Тогда он показался мне безобидным и никаким. Обычным немногословным парнем.

Сегодня же Юра довольно красноречив, и виною тому рюмки, которых за пять минут нашего здесь пребывания было две.

Кошмар!

Если он будет так надираться на свадьбе, то я готова быть единственной свидетельницей. Я знаю, что такое практикуют. Лучше уж один адекватный свидетель, чем бесполезный второй.

От него отвратительно пахнет алкоголем. Это либо я уже заведомо его невзлюбила, либо он сидит ко мне слишком близко.

Как только я собираюсь сделать предупреждение, чтобы этот Юра не прижимался ко мне, игривый возглас Дианы заставляет вспомнить то, почему я категорически не хотела садиться конкретно за этот стол:

– О! Братец!

«Братец» … Вот да, из-за него.

Из-за него же я не хотела сюда вообще ехать, когда еще там, на причале, узнала от Софи, что Богдан и его компания гуляют в «Галактике».

Я поддалась на уговоры Ди точно так же, как Сара, запрыгнув на яхту. Я не знаю, как у нее это получается, но мы здесь, и я взбешена – от того, что теперь это – не девичник, из-за того, что я не смогу расслабиться, зная, что поблизости есть человек, который «не рад меня видеть», а теперь еще и из-за парня, подпирающего мое оголенное бедро.

Игнорировать нависшую тучу не получается, и я медленно поднимаю голову вверх и… Не знаю… Он смотрит мне в глаза, а я готова простить ему, кажется, всё, но только пусть что-нибудь делает.

Я что, его прошу?

Да, я взглядом умоляю его мне помочь.

– Двигайся! – звучит грубо.

Но я согласна, потому что тут же юркаю на другой конец дивана, давая возможность Игнатову усесться между мной и Юрой, и я ему благодарна за это.

Я смотрю вперед, держа спину ровно, будто вместо позвоночника у меня арматура. Я заблуждалась, раз считала, что, избавившись от Юры, почувствую себя комфортнее. Игнатовское бедро прижимается к моему, и от этого ничего не значащего касания моя кожа на ногах покрывается мурашками.

Свожу колени, глядя перед собой.

Напротив меня сидят Соня, её жених и Диана, а по бокам в отдельных креслах – Даша и неизвестный мне парень.

Неловкость за столом разбавляется голосом Богдана:

– Как повеселились?

Но никто из нас не успевает ответить, потому что следом гремит Игнатов:

– А где Сара?

Меня подбрасывает, как от удара под дых, словно обвинили в преступлении, на которое я не успела придумать себе алиби. Смотрю на Диану и требую ответа, потому что ответственность за девушку брата она брала на себя.

– Она не захотела с нами ехать, – непринужденно отвечает Ди. – Сара почувствовала себя плохо после катания на яхте и решила поехать домой.

Ужас!

Сказала она, а стыдно мне!

Вот уж кто точно успешно пройдет испытания любого детектора лжи! Сидеть с таким невозмутимым фейсом и при этом так врать не каждый способен. Но если вскроется правда, я надеюсь, их родственные связи помогут Диане остаться в живых. Хотя… эта девчонка выберется из любого заднего места.

– Ясно… – неопределённо звучит голос Стёпы, и я периферийным зрением вижу его вытянутую руку.

Кошусь на нее, прослеживая, как ровные пальцы Игнатова подхватывают со стола квадратный стакан… с водой? Или что там белое и прозрачное?

И что ему ясно?

Ясно то, что он сейчас соберётся и поедет домой к своей девушке?

Это же логично!

Когда она чувствует себя плохо, логично о ней заботиться?

– А кто такая Сара? – подает голос Юра.

– Девушка Стёпыча, – отвечает ему Богдан, когда Игнатов с глухим ударом втрамбовывает пустой стакан в стол.

– А-а-а, понял.

О, это радует!

– Что-то у вас тускло, – кривится Диана, покачивая кудряшками в такт музыки. На ее лице хмельная улыбка и приятный румянец. Она красива и раскрепощена, а я вся натянута тетивой.

Просто несмотря на многообразие парящих в клубе запахов, я выделяю один. Он исходит от сидящего рядом Игнатова и волнует меня.

Его парфюм мне нравится. Он звучит лаконично, ненавязчиво и элегантно. Я работаю с цветами, и у меня достаточно опыта, чтобы выделить цитрусовый аккорд и расслабляющий аромат лаванды.

Вижу, как пальца Игнатова отбивают короткий неопределенный ритм по кромке стола, словно он в этот момент о чем-то раздумывает. А затем Стёпа резко поднимается:

– Извиняюсь, Богдан, но вынужден вас оставить. – Он вытягивает руку над столом, а я начинаю дышать чаще. Он что, уходит?! – Спасибо за компанию! – Жених Сони встаёт и пожимает Стёпе руку в таком же раздрае на лице, как у