Френдзона - Анна Белинская

– Нет, не хотелось, – кручу головой и сглатываю кислый комок, подступающий к горлу.

– А что хочется? – не унимается Софи.

Слева от себя слышу я приглушённый смешок. Поворачиваю голову и смотрю на Степана, который с трудом сдерживается. Гневно стреляю в него глазами и возвращаю внимание ожидающей моего ответа Софи.

– Да, в общем-то, ничего не хочется, – пищу я и опускаю глаза в пустую тарелку, ощущая, как пальцы моего будущего мужа обхватывают под столом мое бедро.

Ну да, я вру! И он знает об этом!

Но не говорить же всем сидящим за столом о том, что с беременностью я стала сексуально озабоченной?! У меня нет изощренных предпочтений в еде, зато появились изощрённые предпочтения в любви.

Я хочу своего жениха постоянно, как ненормальная, но, как ни странно, занятие сексом помогает мне справляться с тошнотой. Мне действительно становится потом лучше. Это правда!

Яростно хлопаю ладонью по руке Степки, который ржет не стесняясь.

– М-мм… – тянет Софи. – Кстати, Стёп, а ты знал, что, когда мама была беременна нами, она тоже постоянно хотела томатный сок? – обращается к брату.

– Да, было такое! – встревает Агата, подтверждая.

Стёпка отрицательно качает головой, не забывая орудовать под моим сарафаном своими хирургическими пронырливыми пальцами.

– Юль, ты уже знаешь, чем планируешь заниматься? – неожиданно подает голос Богдан, до этого будто спавший с открытыми глазами. Он двадцать часов без остановки гнал из Сочи сюда и выглядит дико уставшим.

Мне не нужно время на размышление. Я знаю ответ на сто процентов:

– Возобновлю свою цветочную мастерскую, – говорю мечтательно с придыханием.

Я не удержалась и уже успела побывать в своем салоне, внутри которого все покрылось тонным слоем пыли.

Я скучала, безумно скучала и очень жду момента, когда мне станет полегче и я смогу творить цветочную красоту, а пока меня тошнит даже от запахов цветов.

Но я надеюсь, что игнатовские головастики вскоре сжалятся надо мной и позволят окунуться в любимое дело, которое, кстати, я не бросала. На первом этаже дома, где мы снимали квартиру, размещался цветочный салон, куда я устроилась работать до обеда флористом. Я не осилила иврит, но язык цветов международный, и за меня говорили букеты, которые собирала для благодарных клиентов.

– О! А можно я буду тебе помогать? – воодушевляется Соня, но я не успеваю ответить, потому что лежащий на столе телефон рядом с Агатой взрывается торжественным маршем.

– Диана звонит, – сообщает тетя, глядя на экран. Слышу жалобный визг Германа, после которого бедолага срывается прочь, сверкая пятками. – Доча, привет! – Агата с широкой улыбкой приветствует Принцессу. Диана не смогла сегодня быть с нами, потому что в Москве у нее начались какие-то супердорогие фотосъемки. – А у нас тут… – Мы все моментально замолкаем и настораживаемся, когда лицо Агаты бледнеет. – Диана, что случилось? Ты плачешь? – Я вижу, как подбирается дядя Леон, прислушиваясь. – Что-о?! Подожди! Когда перезвонишь? Диана!

Агата бесцветно смотрит в экран телефона, а потом растерянно сообщает:

– Диана беременна.

После чего впивается прожигающим взглядом в крёстного и предупреждающе цедит сквозь зубы:

– Игнатов…

– А я-то тут при чем?! – вспыхивает дядя Леон и вскакивает со стула.

– Кто успел заикнуться про развод? – Агата пытливо обводит нас всех сощуренным взглядом, пока все ошарашенно переглядываются.

– Ну всё, Диана беременна – всем кабзда! – режет всеобщее замешательство голос то ли Мишки, то ли Пашки.