Френдзона - Анна Белинская

Я шокированно смотрю на Игнатова. Что он здесь забыл?!

– Стёпыч, в строю?! – вскрикивает Богдан, освобождая меня от прямого вопроса.

Честное слово, я сейчас такая дурная, и я бы спросила!

– Ага, – невозмутимо бросает Игнатов и тянется к своему стакану с водой, который стоит ровно там, где оставил до нашего «танца».

– Одобряю, мужик! – радуется чему-то Богдан.

А я не одобряю! Я ужасно не одобряю и…

– Девушка! – напоминает о себе официантка.

Кошмар! Мои мозги превратились в жижу.

– Мне… «Маргариту»! – О, Боже, что я несу! – Нет! Две! – Господи, остановите меня кто-нибудь! – Три! Мне три «Маргариты»!!!

Дианка одобрительно показывает мне большой палец, у Сони от удивления выкатились глаза, но мощнее всего прожигает меня взгляд соседствующего человека, чье бедро вновь меня греет.

Я упрямо не буду поворачиваться. Я не обязана перед ним отчитываться и что-либо объяснять. Этими обязанностями наделена его девушка. Я же всего лишь давняя подруга детства, которая шесть лет не брала в рот алкоголя шесть лет, с того самого дня, когда мы с Игнатовым виделись в последний раз.

Если Стёпа так смотрит, потому что думает о том же, о чем и я, то пусть понимает, что виноват в моей сегодняшней «развязке» он. Его ощутимое присутствие, как молния, бьет забористо, не промахиваясь, точно в мишень.

Первая «Маргарита» заходит, как живительный глоток воды для моего пересохшего горла, вторая – как успокоительный сироп для раскрученных нервов, а третья… Третья идет с трудом, потому что каждое легкое прикосновение моих губ к бокалу сопровождается зрительным точечным прицелом.

Я слышу препирательства Юры и Дианы где-то на периферии, оттуда же доносятся звуки музыки и чья-то болтовня. Мои ощущения сконцентрированы на источнике слева, от которого фонит так, что пьянею я не от алкогольного коктейля, а от совершенно иного: из цитруса, чертовой лаванды и мужской энергетики.

Игнатов сидит молча, лишь изредка усмехаясь словам своей сестры, посмеивающейся над Юрой. В его пальцах зажат стакан с водой, и это жутко нервирует, потому что осознаю, что в его голове я не вызываю таких реакций, от которых бы хотелось напиться.

Несмотря на то, что сама себя внутри завожу, чувствую, как мое тело начинает расслабляться. Я больше не сижу так, будто проглотила кол, и вообще больше не хочу отказывать себе в желании быть раскрепощённой. Я готова даже сказать этому будущему светиле медицины, чтобы отодвинулся от меня подальше, как освещение в клубе резко гаснет. Одновременно с ним затихает и музыка.

Пространство замирает в неожиданной темноте, а у меня же, наоборот, сердечный ритм разгоняется так, что от страха я хватаюсь за бедро Игнатова, врезаясь в него ногтями.

– Что происходит?!

– Почему выключилось освещение?!

– Мы горим?!

Голоса, перемеженные с ругательствами, доносятся с разных сторон, превращая веселящийся народ в панических жертв неизвестности.

Чувствую, как мою руку накрывает горячая ладонь. Хватаюсь за нее как за спасательный круг.

– Всем оставаться на своих местах! Работает оперативная группа! Сохраняем спокойствие! – Жесткий мужской голос хлестко отрезвляет нас.

Тусклое освещение загорается точечно, позволяя во тьме разглядеть несколько человек в камуфляже, двигающихся на полусогнутых ногах через танцпол. В их руках оружие, отчего мои руки тут же леденеют. Такое я видела только в кино. О каком спокойствии они говорят?!

Неосознанно мои пальцы переплетаются с мужскими.

Что происходит?! Мне страшно, и это всё, что я понимаю.

Группа парней в форме целенаправленно движется к нашему столику под шокированные взгляды раскумаренной толпы – всех, кроме хитро улыбающейся Дианы. Господи, этой девчонке вообще, что ли, всё нипочем?!

– Кто из вас София Игнатова? – Один из головорезов (а по-другому их мощные фигуры назвать нельзя) обводит нас взглядом. Я не знаю, куда и на кого он смотрит, его лицо скрыто тонированной маской.

– Мужики, э! – вскакивает Юра. – Че за кипиш?! Брат, я сам Сирию прошел, обоснуйте наезд! – впрягается мой будущий «компаньон».

– Угомонись, а! – закатывает глаза Диана.

– Че за беспредел?! – Юра бунтует и вытягивает шею вперед как чокнутый гусь.

– Всё под контролем, брат! – Второй подошедший «камуфляж» хлопает его по плечу.

– Я не понял…

– Ой, придурок! – тянет Ди.

– Повторяю вопрос: кто Игнатова София?

Сонька, вцепившись в Богдана, испуганно хлопает глазами.

– Парни, я попрошу объяснить. – Бо привстаёт, но Соня резко дергает его обратно и с широченный улыбкой соскакивает с колен своего жениха.

– Это я! Я София Игнатова! – На ее лице полнейший восторг.

Да, Боже, что происходит?!

– Кто ваши подельники? – серьезным тоном спрашивает, видимо, главный.

– Она, она и она. – Сонька, хохоча, указывает на меня, Дашу и Ди пальцем.

– Тогда мы просим вас четверых последовать с нами для дальнейших разбирательств.

Что?!

Я никуда не пойду!

Дианка моментально подпрыгивает, а мы с Дашей настороженно переглядываемся, но, когда зал оглушает знаменитая песня про Джо-Хлопковый глаз, * а парни лихими отточенными движениями сбрасывают с себя военную форму, оставаясь в ковбойских доспехах, я грозно смотрю на Игнатова и скидываю с себя его руку, клещами вцепившуюся в мою.

– Сюрприз, малышка! – визжит Ди и обнимает Софи.

Смеясь, мы вчетвером высыпаем из-за стола, следуя за парнями в ковбойских шляпах прямиком на сцену.

Я БУДУ РАЗВЛЕКАТЬСЯ!!!

*Rednex – Сotton eye Joe

Глава 14. Степан

То, что эти крепкие ребята – артисты, я понял сразу, как только хилое освещение подсветило лицо моей младшей сестры со знакомой звездинкой в прищуре. Так Ди выглядит, когда что-нибудь отчебучит, ну а когда ребята наставили на нас бутафорские автоматы, моя внутренняя команда «фас» слегка приутихла. Эта команда давно вышла из обихода, поскольку в последний раз я слышал ее в себе шесть лет назад, и причиной тому была всё та же заноза, на которую у меня стоит всё, что способно стоять: от волос на затылке, где касались ее порхающие пальцы, до моего необрезанного «младшего брата». Эту команду еще шесть лет назад я отправил в папку «по умолчанию», потому что в моей заботе и в том, что я готов был свернуть шею любому обидчику, Филатова не нуждалась. Но когда она подняла глаза, в которых плескался крик… крик о помощи от придурковатого Юрка, я не подозревал, что тривиальный зрительный контакт может так знатно наваливать.

Я все детство и юность был какой-то больной рядом с Юлей. Мои чувства к ней росли прямо пропорционально её возрасту и росту, а желания и фантазии с каждым годом становились низменней. Всегда ощущал упоротое влечение, от которого моя крыша нехило отъезжала. Но сумел ее починить, свою крышу, поставил