Френдзона - Анна Белинская

– Спасибо, спасибо, спасибо!– И убегает так же стремительно, как навязалась.

Я стою не двигаюсь. Перевариваю…

Что со мной не так? Я серьезно подвязался с ней дружить? Снова окунаюсь в это болото?

В тумане, коматозе, как чумной и на холостых, добираюсь до дома, восхищаясь всю дорогу крутизной своего идиотизма.

Дома меня встречает темень и строжайшая тишина. Поднимаюсь в свою комнату, смотрю на Сару, спящую в моей постели, и спускаюсь вниз.

Завтра я буду врать ей о том, почему заснул и проснулся на диване в гостиной, а не рядом с ней.

*абдоминопластика – это хирургический способ коррекции формы живота и талии. 

Глава 16. Степан

– Мне кажется, мы не поместим всех в три машины, – мама обреченно сокрушается, мечась по кухне.

Отец перехватывает её у холодильника и прижимает к себе:

– Для девяти Анакохеров* трех машин вполне достаточно, чтобы доехать с комфортом, – мягко улыбается он и целует мать в лоб.

– Ты плохо знаешь Анакохеров. – Подавляя смешок, родительница обнимает батю за талию и расслабленно обмякает в его руках. Они выглядят приторно милыми.

Усмехнувшись, делаю глоток свежесваренного кофе.

– Мам, а правда, что Анакохеры летят еврейскими авиалиниями и выкупили все свободные места в аэробусе, потому что у деда Мешу повышенное газообразование? – ржет Пашок, от души наваливая на тост царский кусок ветчины.

– Что ты несешь?! – Ма кривит лицо. – Твои младшие дети меня доконают, Игнатов! – Она укоризненно смотрит на отца и отстраняется. Провожаю маму взглядом, когда она обходит стол, следом чувствую её руки у себя на плечах, а на макушке – пристроенный подбородок. – Мой любимый старший сын. Никогда не было со Степкой проблем. – Клюет в висок, выбивая из меня улыбку. Кладу ладонь поверх руки матери, крепко сжимаю ее. У нас с ней всегда были особые трепетные отношения. В Израиле мне не хватает ее заботы.

Близнецы по обыкновению угорают на своей волне, получая от отца лишь снисходительно улыбку.

– Моя помощь точно не требуется? – обращаюсь к бате.

Он задумывается на мгновение, но затем отрицательно качает головой.

А вот я не уверен. Я шесть лет прожил практически бок о бок с еврейскими родственниками и знаю Анакохеров, как никто другой.

Через два часа самолет примчит нашу родню: бабушку и дедушку по материнской линии, родного брата-близнеца моего деда Натана, его супругу, их двух сыновей-близнецов с женами и самого старого члена семьи Анакохер – 88-летнего прадеда. К последнему нужен особый подход, потому что дед Мешулам, а между своими Мешу, – еще тот экзотический фрукт, и, если ты при знакомстве сразу попадешь ему в немилость, дальше можно не стараться угодить: бесполезно. Мне удалось найти коннект с прадедом, а вот отец, помню, бывало, выхватывал от него люлей, но, к счастью, с матерью они в Петах-Тикве бывают не часто.

Как только мой отец, Максим Филатов и Андрей Юдин** встретят в аэропорту нашу родню, они повезут их сразу в загородный туристический комплекс, который арендовали моя семья и семья Богдана совместно, ну и где, собственно, в субботу будет проходить свадебное торжество. Это очень удобно, поскольку в нашем доме весь еврейский кагал размещать негде.

Мы выдвинемся на базу после обеда, как только мои сестры придут в себя и помогут матери собрать оставшиеся вещи.

– Господи, как мне плохо! – Шаркая, в кухню вползает Дианка. На голове у нее пестрит розовая маска для сна, служащая ободком для копны её спутанных рыжих волос. Она плюхается напротив меня и растирает виски указательными пальцами.

– Отлично выглядишь! – хохотнув, бросает Мишаня.

– Отвали! – кидает ответочку Ди.

– Диан! – пресекает ма. – Кофе будешь?

– Да уж… красотой ты мир не спасешь! – парирует близнец.

– Мам, напомни, почему они живут в нашей семье? Кофе буду, – хрипит Ди.

– Мальчики! Идите и займитесь делом! Собирайте сумки! – командует мать.

– Вот да. – Ди распахивает глаза и смотрит на братьев. – Идите собирайтесь. Я договорилась с работником кунсткамеры. Он примет вас туда при жизни.

– Диана! – охает мать и закрывает лицо руками, театрально всхлипывая. – Игнатов, твои дети… Господи!

– Ты меня ненавидишь? – улыбается отец. – Разведемся? – Он наигранно выгибает бровь и подмигивает, кивая на мать и призывая нас наблюдать за ее реакцией, которая возникает молниеносно.

– Издеваешься?! – вспыхивает родительница. – Только попробуй! – Она грозно наставляет на отца указательный палец и вылетает из кухни. Батя, смеясь, устремляется за ней.

Вообще-то в нашей семье ходит предание о том, что как только кто-нибудь произносит слово «развод», в нашем доме появляется новый ребёнок. *** Или два. Это забавно, но не очень весело, поскольку нас у родителей пятеро и с нами, согласен, непросто. А когда мы собираемся все вместе, вообще тушите свет, надевайте бронежилеты!

– Не забудь позвонить своему психотерапевту! – орет Пашка Дианке и, запрыгнув на спину брату, оба выкатываются из кухни.

Сразу становится тихо. Относительно.

Стоны Ди разбавляет шум кофемашины, но даже он не сравнится по децибелам с трескотней близнецов.

Ей хреново. Полагаю, у них с Соней вечеринка удалась, потому что девчонки вернулись домой около трех ночи и их приход не остался незаметным.

Мало того, что за всю ночь я практически не сомкнул глаз, так сестры вели себя крайне «тихо»: хохотали в голос, выли про «Холодную луну», а потом гремели стаканами в кухне, опустошив половину десятилитровой баклажки с водой.

– Что? – Диана выгибает бровь.

Я смотрю на нее в упор и злорадствую.

– Зачем ты потащила Сару на яхту? – спрашиваю в лоб. – Она же тебе говорила, что у нее морская болезнь.

Сегодня с утра я откосил от оправданий, почему спал на первом этаже, но мне прилетело с другой стороны: Сара жаловалась, что моя сестра принудила ее сесть с ними на яхту.

– Погрешности перевода, – пожимает плечами Ди и выглядит при этом невозмутимо. – Видимо, я не правильно поняла.

– Диана, это не смешно! – наседаю я.

– А кто здесь смеется? – оскорбляется Ди.

– Я тебя знаю. – Подаюсь корпусом вперед.

Дианкины «примочки» для меня не новость, другой вопрос в том, с какой целью она их исполняет.

– А я тебя не узнаю, – зеркалит меня и сужает глаза.

– О чем ты?

Она молчит, и это молчание поднимает во мне раздражение.

– Как чувствует себя Юля? – язвительно растягивает губы в ухмылке. – У вас всё в порядке?

Стул подо мной скрипит. Я взмываю вверх и возвышаюсь над сестрой, угрожающе шипя:

– Диана, не лезь туда, куда не просят!

Мне хватает сделать несколько широких шагов, чтобы покинуть столовую и услышать брошенное сестрой в спину:

– Стукачка