Френдзона - Анна Белинская

– Сара, я здесь. И я с тобой, – шепчу на иврите, смотря в глаза своей девушке.

– Таки цветущие женщины аллергии не вызывают, йелид шели (3), – скрипит над ухом старик.

Поворачиваюсь к нему и вопросительно приподнимаю брови, на что получаю лукавый еврейский прищур и кивок. Прослеживаю за взглядом деда, замечая, как стискиваю до посинения в пальцах вилку, а затем наблюдаю за дедом, поглаживающим свою длинную бороду. Он смотрит вперед, но мне не нужно уточнять, куда именно – я сам оттуда не выныриваю половину вечера.

Там Юлька тусуется. На противоположном конце нашего стола.

Её смех периодически долетает до нас, и я ловлю его, распихивая по карманам. Он у нее забористый. Толкает, как терпкий коньяк. Неудивительно, что старого еврея тоже пробрало.

Юлька сидит в окружении молодняка, возвышаясь над ними, но ни черта не выглядит взрослее с этой улыбкой. Рядом с ней жмется девчонка Юдинская (4). Охренеть, когда я видел Оленьку в последний раз, она только вылезла из памперсов.

Сегодня … Черт, сколько ей? Лет пятнадцать? Тогда, млин, я уже пенсионер, потому что мой брат Пашка, щемящийся с другого бока Филатовой, закапал слюнями свой подбородок, доводя Олю до красноты.

О, ну приехали!

Офигеть, мне ж не показалось – вот этот открытый рот и щенячий блаженный взгляд младшего брата?

У нас че, это семейное – облизываться на дочерей близких друзей наших предков?

Смотрю на Мишку, тот брезгливо морщится, поглядывая то на брата-близнеца, то на Оленьку.

Понятно. Теряем пока одного пацана.

Усмехнувшись, невзначай бросаю взгляд на Филатову и залипаю.

Улыбаясь, она смотрит на меня и неожиданно прилипает спиной к спинке стула, вертя головой то в сторону Павла, то следом в сторону Оли Юдиной, и заговорщически мне подмигивает.

Растягиваю губы в усмешке, прикрывая их кулаком.

Намек понят и принят.

Что, подруга, я не один заметил, как между мелкими искрит? Внимательная, да?

Я, хара, так же в свои шестнадцать кипятком ссался от твоего запаха и присутствия, так какого черта тогда не замечала?!

– Она пялится на тебя! – врезается в сознание голос Сары. – Я больше так не могу! Что между вами происходит? Я не дура! Я все вижу! Она специально поселилась рядом с нами, чтобы быть ближе к тебе! – рычит на иврите.

Она не гасит в себе эмоции, когда бросает нож в тарелку, привлекая внимание практически каждого за столом.

Ее взгляд меня полосует.

Мне никогда не было неудобно перед своей семьей, но сейчас я готов сквозь землю провалиться, чтобы не чувствовать на себе взгляды близких людей и их внимание, которое, зараза, этим вечером должно полностью принадлежать жениху и невесте, а не моей гребаной персоне!

1 – еврейская водка

2 – (иврит) – сын мой

3 – (иврит) – мой мальчик

4 – дочка Алисы и Андрея из романа «Фартлек»

Глава 19. Степан

– Короче, я пошел, – оповещаю, вталкивая кисти рук в передние карманы шорт, и отворачиваюсь от лобызающихся Софи и Богдана.

Меня не вставляет смотреть, как во рту у моей сестры орудует язык мужика, даже несмотря на то, что завтра этот мужик станет вроде как моим родственником.

Эти двое никак не могут распрощаться.

Они уже минут пятнадцать желают друг другу спокойной ночи и выглядят при этом несчастными. Им переспать порознь всего лишь ночь, но у них такие лица, будто расстаются навсегда. Черт его знает, но, может, именно так должны выглядеть настоящие отношения!

– Не истери! Ща пойдем! – ржет Богдан, отлепляясь от сестры. – Я люблю тебя, – слышу в спину.

Вряд ли это признание касается меня, поскольку слышу ответное Сонькино:

– Я тебя тоже.

– Я сильнее, – вторит завтрашний деверь.

– Нет, я!

– Я!

– Достали! – рявкаю я. – Вы омерзительны! – шутливо брюзжу.

– Завидуй молча, – бросает Соня. – И не забудь, после кого ты берешь свое братское слово! – кричит вдогонку сестра, на что я оборачиваюсь и подмигиваю ей.

Это исключено, при любом раскладе.

Их свадебный агент дерёт приличные бабки за то, чтобы мы все улыбались и дышали по команде.

Признаться, не совсем понимаю, нахрена это нужно, но, если сестра хочет, чтобы мероприятие шло точно по выверенному плану, не сходя с намеченного курса, возможно, это и неплохо.

Не знаю, как хотелось бы мне. Чтобы об этом думать, нужно хотя бы быть уверенным в себе и в своей избраннице, а я … в последнее время не уверен ни в чем, но обременять себя этим сейчас, когда завтра предполагается самый счастливый день у моей сестры, я не в ресурсе.

Мы репетировали семейное выступление. Твою мать, семейное выступление, где дед Мешу должен будет пустить умилительную старческую слезу по взмаху руки агента! Для меня это полная дикость.

Богдан догоняет меня, и, поравнявшись, мы оба замедляемся, переходя на неспешный шаг.

Не знаю, как деверю, а мне не хочется никуда торопиться, даже с учетом того, что в комнате меня ждет обиженная девушка. Должно быть, я унаследовал это качество от отца, но при прочих равных условиях виноватым в наших ссорах всегда выступаю я. И чувствую себя аналогично.

Я не могу обвинять Сару. Она здесь гостья, а я, вероятно, не смог создать своей девушке условия, при которых она бы не вела себя как ревнивая собственница.

Мы оба молчим.

О чем думает Богдан, я приблизительно представляю.

О чем думаю я…

В моей башке шатание между тем, что напротив моей комнаты дверь в комнату Филатовой, и тем, что неплохо бы поговорить с Сарой и извиниться. Просто извиниться, чтобы ей спокойнее спалось. Думаю, сегодня это лучшее, что я могу для нее сделать.

Дорожка, мощенная брусчаткой, подсвечивается с двух сторон низкими ландшафтным фонарями. От них ниспадают тени на ухоженный газон, усеянный белыми цветами. Я не знаю, как называется это низкорослое дерево, но его душистые белые цветки наполняют воздух приторной сладостью. Они разбросаны везде, эти цветы, и, нагнувшись, я подцепляю бутон. Лепестки нежные и чрезвычайно ранимые. На ощупь – как бархат.

– Там Юлька, что ли? —Я, как выдрессированная овчарка, реагирую на заклятое имя. Прослеживаю за направлением взгляда Богдана. – Юлька! – орет он. Она сидит на кромке бассейна спиной к нам. Оборачивается на вопли моего деверя и, мгновенно вычленив нас, машет рукой, улыбаясь. – Пошли отдыхать! – кивает на корпус, в котором ему сегодня предстоит ночевать и где находятся наши с Филатовой комнаты.

Смеясь, Юлька отрицательно крутит головой, на что