Френдзона - Анна Белинская

Я слежу за его рукой и только сейчас начинаю осознавать, что Игнатов…

Я бессовестно глазею на парня в кепке, майке, коротких шортах и покрываюсь испариной, потому что он делает то же самое. Он рассматривает меня и не пытается этого скрыть.

Да и ладно, сейчас я не думаю об этом.

Я бы и не смогла тогда, когда ощупываю глазами его голые плечи, шею, ключицы и невольно вспоминаю нашу первую встречу у него в комнате, а эти картинки, простите, не для слабонервных. Я до сих пор помню, что и как у него под шортами.

– Меня определили сюда на ресепшне, – хрипло оповещаю и собираю в себе остатки силы воли, чтобы поднять глаза и посмотреть в его.

Прозвучало как оправдание, но я не хочу, чтобы он думал, будто я сама напросилась жить рядом с ними.

– Это проблема? – Он ловит мой взгляд.

– Для меня? – уточняю, получая короткий утвердительный кивок. – Н-нет.

Черт, да! Наверное!

Не знаю.

– А для тебя? – хриплю.

– Вообще никакой. – Он непринуждённо качает головой и складывает руки на груди, демонстрируя моему и так расшатанному взору бугры мышц на плечах.

Это ужасно!

Я ужасна, потому что меня не должно очаровывать их наличие. Не должно, но очаровывает! Вот и всё!

– Хорошо. – Я не пищу, но близка к этому.

Дверь позади Стёпы резко распахивается.

Взгляд Сары, как огнемёт, останавливается на мне.

– Шалом! – натужно улыбаюсь девушке.

Я подготовилась и выучила несколько часто используемых слов на иврите. На свадьбе планируется значительное количество еврейских родственников Игнатовых, не владеющих нашим языком, но я хочу быть гостеприимной.

– Пхифэт, – картавит на ломанном русском Сара, а мне стоит, возможно, доброжелательно её похвалить за попытку приветствия, но я не могу.

Не хочу.

Мне неприятна Сара.

В руку Степы врезаются пальцы его девушки, прежде чем он произносит, глядя на меня:

– Ладно, еще увидимся.

– Да, – отвечаю и ловлю кривую улыбку Сары.

Смотрю им вслед: Игнатов шагает размашисто и быстро, а Сара семенит, едва поспевая за ним.

С полным раздраем в голове вползаю в комнату и приваливаюсь спиной к двери.

Плохо. Очень плохо.

Я не хочу жить рядом с ними. Я не смогу уснуть, расслабиться и чувствовать себя комфортно, зная, что через два полотна двери они там и…

Нет! Я попрошу найти мне другой номер. Я сделаю это, да!

Но когда пелена с моих глаз спадает, понимаю, что попала в рай.

Забегаю в комнату и кручусь вокруг своей оси, рассматривая большую двуспальную кровать, заправленную белоснежным постельным бельем, на которой аккуратно и со вкусом расставлены подушки разного размера и цвета. На молочного оттенка стены, декорированные подсветкой и витиеватыми узорами. Но восхищает не столько интерьер самой комнаты, сколько легкие, воздушные шторы, раздвинутые в стороны и открывающие вид на панорамное, практически в пол, окно и стеклянную дверь, ведущую на балкон. Я подлетаю к ней и толкаю вперед, выходя на улицу.

Мои глаза и рот распахиваются, потому что этот вид… он фантастический! У меня перехватывает дыхание, глядя на расстилающуюся, искрящуюся гладь широкой реки, над которой нависают грузные ивы. Щурюсь и делаю ладонь козырьком, прикрывая глаза от пробивающегося сквозь плотную листву тополей слепящего солнца. Глубоко тяну носом речной воздух с примесью рогоза и прибрежной осоки.

Идеально!

И нет, я никуда отсюда не съеду!

Глава 18. Степан

– Дед, ты хоть так открыто не пались! – Наклоняюсь к старику Мешу, не переставая следить за снующими официантами, обслуживающими наши соединенные три стола.

Дед недовольно пихает меня локтем, чтобы отстал, и продолжает с аптекарской точностью наполнять свой стакан пейсаховкой (1), привезенной из Израиля:

– Таки из нас двоих, хабэн шэли (2), этим занимаешься ты. – Мешу закрывает бутылку водки собственного производства и невозмутимо ставит рядом с собой, поблагодарив кивком головы и улыбкой старого прожжённого еврея девушку-официантку, подающую ему блюдо из утки. – Богдан, мой мальчик…– Приподняв стакан, дед окликает жениха Сони, пока я отупело пытаюсь переварить дедовские загадки. Он у нас настоящий «одесский еврей», распаляющийся анекдотами и глубокими умозаключениями, истину которых дано познать не каждому смертному. – Прими-таки мои искренние поздравления. Пусть этот вечер, сынок, останется у тебя в памяти как самый счастливый день в твоей жизни! – напутствует он, прикладываясь губами к стакану с водкой.

– Дед Мешу, – хохочет Богдан, поглядывая на настороженную Софи, – свадьба завтра. Еще рано поздравлять, – деликатничает будущий деверь.

– Я знаю, сынок. – Он с сожалением смотрит на парня, а затем, посмеиваясь, на Софи, взрывая наш стол дружным хохотом.

– Спасибо, дедуль, – кривится Соня и обиженно закатывает глаза. – Вообще-то я твоя правнучка, и я всё слышу.

– А шо я-таки сказал, милая? Пусть твой жених заранее готовится быть голодным, виноватым и вечно обязанным, – парирует дед Мешулам и принюхивается к утке.

Я толкаю деда в бок, привлекая его внимание к себе, чтобы спросить о том, что зудит во мне всё это время:

– Мешу, что ты имел в виду?

Старик отрывается от созерцания своего блюда и на мгновение задумывается, припоминая, вероятно, наш с ним разговор. Пригладив длинную седую бороду, хрипло тянет нараспев:

– Таки дыру протрешь скоро.

Хара, бл*ть!

– Дед, хорош ходить огородами, говори…

– Может, и мне уделишь время? – Сара прерывает мою реплику, заставляя переключить внимание на нее (прим. автора: Сара говорит на иврите).

Я сижу между ней и дедом. Меня принципиально посадили за ужином рядом с Мешу, поскольку дедовское занудство не каждый осилит, но я сегодня тоже, кажется, мимо.

Настроение моей девушки далеко от радужного, а мое – примерно, как кардиограмма страдающего аритмией.

Не могу ее осуждать и беру полную ответственность на себя за наши настроения, поскольку понимаю, что явно косячу.

Сегодня утром мы с Сарой поругались из-за того, что я в который раз шкерился от нее в ванной, как какой-то торчок, а прошлой ночью отказал своей девушке в сексе, при том, что у нас с Сарой в близости никогда не было недопонимания и границ. Я сослался на головную боль, как истеричная девка.

Я сам выставляю между нами границы и сам же раздражаюсь из-за этого.

Я не хочу обижать Сару, но обидел и признаю это.

Не сдержался, когда вдобавок ко всему прочему дерьму напротив нас поселилась причина моего бешенства.

Я нагрубил Саре. Нагрубил за то, что она попросила найти для нас номер в другом корпусе.

Черт, я не знаю, какими еще словами уверить нас обоих в том, что Филатова – практически родня, на которую у меня