Френдзона - Анна Белинская

– Да брось! – возражает Богдан. – Ты че так рано? Хорошо же сидели! – уговаривает он. – Эй, убери это, чувак, мой мальчишник – я угощаю! – делано огорчается, глядя на то, как Игнатов достаёт из бумажника несколько пятитысячных купюр.

– Пора, – звучит примирительно. – Отдыхайте.

Пора. Ну конечно пора. У него же там девушка. Мое бедро внезапно становится ледяным в том месте, где его грела джинсовая штанина Игнатова.

Стёпа пробирается через расхристанного Юру, и только тогда я позволяю себе посмотреть ему вслед.

– Юляшка, иди сюда, красивая! – Ладонь Юры хлопает по освободившемуся месту на диване. – Топчи, топчи ко мне!

Я не успеваю даже осознать услышанное, как Игнатов замирает, не успев отойти от стола даже на метр.

Я тоже замираю и сглатываю, наблюдая за Стёпой, который в два счета оборачивается, в один шаг оказывается у стола, за долю секунды подхватывает меня за локоть и срывает с дивана.

– Что?! Куда?! – ошарашенно возмущаюсь, когда Игнатов, дернув на себя, тащит меня за собой всё той же зверской хваткой.

– Танцевать, – еле слышно скрипит.

Глава 13. Юлия

Я обнимала его триллион раз.

Касалась – еще больше.

Это не было чем-то феерическим или вроде из области фантастики – это было буднично и привычно.

В детстве мы даже спали втроем, обнявшись: я, Стёпа и Соня. А позже к нам подкладывали еще и Ди.

Это было больше шести лет назад, и это не вызывало головокружения.

Сейчас, когда Стёпа принудительно закинул мои руки себе на шею, а кончики пальцев ощущают его кожу, я не знаю, куда смотреть, что говорить и как вести себя с ним.

Меня опутало оторопью от всего: от того, что под своими пальцами я чувствую его мурашки, которые беспрепятственно перепрыгивают на меня и носятся по моему телу, словно у себя дома. От того, что лаванда и грейпфрут щекочут мои рецепторы и уговаривают втянуть этот аромат обильнее.

Безусловно, я не сделаю этого. Я вообще не понимаю, что мы делаем на танцполе, потому что наша поза сомнительно напоминает танец, когда вокруг все отрываются под стандартный клубняк. Мы выглядим странно, с учетом того, что мои руки у него на шее, а его – висят вдоль корпуса, не касаясь меня нигде.

– Мы… кхм… – Сглатываю, стараясь унять сухость во рту. – Танцуем? —Приподнимаю лицо, чтобы посмотреть на парня, бегающего глазами по кому угодно, но игнорирующего меня.

Я надеюсь, он меня услышал. Во всяком случае, касание моих слов он должен почувствовать своим подбородком, поскольку с двух сторон нас жмут тела, а между нашими не протиснется даже луч стробоскопа.

Игнатов услышал, медленно опуская глаза и врезаясь ими в мои.

– А на что это похоже? – выдыхает он.

Опять?!

Он опять ведет себя как паршивец, задавая вопросы вместо ответов? Когда он успел стать таким заносчивым?! Разве этому учат на медицинском?!

– Это похоже на то, что ты меня попросту выдернул из-за стола! – Я завожусь. Он начинает меня раздражать сильнее, чем Юра. Тому хотя бы простительно, у него на лице написано то, что он выдает ртом, а этот… Этот бесит. Этот запускает бессознательные процессы, которые я не могу растолковать и обозначить.

– Может быть… – неопределённо пожимает плечами Стёпа.

В его интонации ничего нет. Его односложные ответы мне ни о чем не говорят, и это холодное равнодушие действует на меня, как хлыст на коня. Рядом с ним я становлюсь неуравновешенной.

– Может быть? – переспрашиваю, прищуриваясь. Достал! Как же он меня достал! Дергаю руками, но этот упрямец резко выбрасывает свои и не дает мне этого сделать. – Отпусти! Кажется, ты собирался домой? Так иди!

Мои смешные потуги по спасению своих рук и нервов ни к чему не приводят. Я обездвижена силой и ростом друга детства, который сам себе противоречит: видеть меня он не рад, а вжимает в себя, как любимую нательную майку.

– Я помню, куда собирался. И мы едем вместе. – Стёпа перехватывает меня за одну руку. – Отвезу тебя домой.

Я сейчас не ослышалась?

Торможу пятками и врезаюсь в пол.

– Ты сейчас так неудачно пошутил? – ору, перекрикивая басы, когда Степан оборачивается и вопросительно выгибает бровь.

– Нет. Я предельно серьезен.

Я вспыхиваю от такой наглости и выдергиваю из захвата свою руку, применяя прием из каратэ по мышечной памяти.

– Если ты помнишь, я приехала сюда не одна, и уйду я отсюда вместе со всеми. – Набираю в грудь больше воздуха, потому что собираюсь сказать то, что не решилась бы любому другому, но ему… С ним я становлюсь худшей версией себя. – А ты будешь командовать своей девушкой, понял?

Я даже не смотрю на него. Прущим локомотивом расталкиваю толпу, но делать это не сложно, когда она сама передо мной расступается.

Невероятно! Командир, тоже мне, нашелся!

– … да он просто шаблон для построения идиота…– слышу голос Дианы, падая на диван. Если она о своем брате, то я полностью с ней согласна. – Не хочешь потребовать у него справку из психдиспансера? – Ди поворачивается к Богдану.

– Он не подведет, Диан, – отвечает ей жених Сони, и я понимаю, что речь шла о Юре.

Кстати, где он?

– А где Юра? – Обвожу взглядом нашу компанию, обнаруживая диван пустым. Я нарочно не смотрю в сторону танцпола. Надеюсь, что мой раздражитель ретировался, и я наконец смогу облегченно выдохнуть.

– Пошел в туалет. Об этом он подробно сообщил нам три минуты назад, – кривится Соня.

– Я надеюсь, он заблудится. Или по пути встретит своих однополчан, – корчит гримасу Ди. – О, наконец-то! – Подруга радостно взвизгивает.

– Добрый вечер! – выкрикивает подошедшая к нашему столику официантка в неоновом костюме. – Что будете заказывать?

И пока девчонки наперебой сообщают о том, что будут пить, я смотрю в никуда, прокручивая в голове наш с Игнатовым «танец».

Я трогала его, Степана Игнатова. Не Степку, милого мальчишку, а взрослого парня, молодого мужчину, и это…О, ужас, я забыла каково это – трогать мужчину!

Мы с моим единственным парнем расстались четыре года назад, и за это время меня обнимали только папа и крестный Леон.

Я отвыкла от этого. Не от мужского внимания, а от тактильности. От ощущений, когда касание приносит микровзрыв, трепет и удовольствие.

– Девушка, а вам?

Я смотрю на официантку затуманенным взглядом, а она выжидающе смотрит на меня.

Очевидно, этот вопрос был задан мне, и я собираюсь любезно попросить у нее апельсиновый фреш, как вдруг рядом со мной сваливается тело. Крупное тело, пахнущее лавандой и горьким грейпфрутом.

Черт бы