Охота на жену - Юлия Гетта

— Не хочешь меня, значит… — вкрадчиво произносит он, уничтожая взглядом. — А кого же ты тогда хочешь? Расскажи мне, дорогая.

— Не твоё дело, — хриплю я, впиваясь пальцами в жесткую ладонь, тщетно пытаясь освободить свою шею от удушья.

— Ладно.

Сергей резко разжимает обе руки, выпуская мою шею и запястья на свободу. Встаёт сначала на колени, потом перешагивает через меня и падает спиной на постель.

Я по инерции сначала хватаюсь за шею и судорожно втягиваю ртом воздух несколько раз подряд. Сразу после чего подрываюсь, собираясь как можно скорее покинуть это место, но меня хватают за руку и рывком возвращают обратно.

— Куда? А массаж? — флегматично интересуется Сергей.

Я шокировано опускаюсь на колени рядом с ним. Он выглядит абсолютно расслабленным и спокойным, будто и не душил меня минуту назад. Смотрит равнодушно из-под опущенных век. Но крепко держит за запястье, поглаживая большим пальцем венку, по которой измеряют пульс.

— Ты издеваешься? — нервно дергаюсь я, едва обретя дар речи. — Какой массаж? У меня от тебя руки трясутся!

— Нет, — невозмутимо отвечает Сергей. Как ни в чём не бывало, он переворачивается на живот и подкладывает обе руки себе под голову. — Обычный массаж. Начни с шеи.

Мое сердце оглушительно бьётся. Кажется, он затеял какую-то изощренную игру, правил которой я не знаю. Но как же меня это бесит!

— Давай смелее, я жду, — лениво напоминает он.

Ненависть к нему захлёстывает с головой. Плотно сжимаю зубы. Остро хочется встать и уйти. Послать наглеца к чертям с его массажем и рабством.

Но я слишком труслива для этого. Что-то подсказывает — если поступлю так, потом сильно пожалею.

Подползаю ближе, становясь коленями вплотную к боку Сергея. И осторожно, словно меня может ударить током, опускаю ладони на его широкие плечи. Чувствуя, как напряжены твёрдые мышцы под кожей.

Легонько глажу их, начинаю мягко массировать и слышу, как Сергей шумно выдыхает.

Веду пальцами вверх, обрисовывая контуры зловещей татуировки. Кожа Сергея гладкая и горячая… Мне нравится прикасаться к ней, как бы сильно я ни противилась этому.

Вдруг осознаю, как ужасно ноет… у меня между ног. И вся кожа на теле стала гиперчувствительной.

Хочется захныкать в голос от такого острого возбуждения.

Сжимаю сильнее бёдра, чтобы хоть немного унять эти непрошеные ощущения.

— Сядь на меня сверху, — хрипло требует Сычев, — так тебе будет удобнее.

— Спасибо, но и мне и так… нормально, — сипло отвечаю я.

— Это приказ, рабыня.

Удивительно, но его слова даже не вызывают во мне протеста. Или гнева.

Седлаю сверху его поясницу, радуясь, что ткань моих бриджей достаточно плотная. А иначе Сергей бы точно почувствовал, насколько вымокло под ними моё бельё.

Близость его сильного тела, интимный контакт с его кожей дурманят голову. Вожу с нажимом ладонями по шее, плечам, лопаткам, разминая каменные мышцы, очерчивая каждую косточку позвоночника. Непроизвольно двигаюсь на мужской спине, и это лёгкое трение промежностью о его кожу сводит меня с ума.

До невозможности хочется прикоснуться к себе и поласкать немного, совсем чуть-чуть надавить пальчиками, чтобы прекратить эту невыносимую пытку. Но я ни за что на свете не сделаю этого, лучше умру от перевозбуждения, но не покажу чёртову рабовладельцу свою слабость перед ним.

Изо всех сил пытаюсь сконцентрироваться на массаже. Глубоко дышу, старательно продолжая разминать мышцы Сергея, которые никак не хотят расслабляться.

Сычёв зачем-то выпрямляет руку и вдруг обхватывает ладонью меня за щиколотку, отчего низ моего живота простреливает горячим спазмом. Таз заполняется горячей лавой, напряжение между ног возрастает в разы, и я невольно выгибаю спину, закусив до боли губу, чтобы не застонать в голос.

Замираю на месте, боясь пошевелиться, кажется — одно неловкое движение, и у меня случится оргазм!

— Мышь… — произносит низко и тягуче Сергей.

Болезненный укол в сердце.

Мышь. Так он меня ласково называл когда-то… Куда же ушли те времена?

— Хватит, — заканчивает фразу Сергей, его голос становится жёстким и прохладным. — Уходи.

19. Есть ли предел у боли?

На негнущихся ногах возвращаюсь в отведенную мне комнату. Раздавленная. Дезориентированная.

Меня словно растерзали изнутри. Вынули сердце, пропустили через мясорубку, а фарш сложили обратно.

Запираю дверь — к счастью, на ней имеется замок. И без сил опускаюсь на исполинских размеров кровать.

Тело ломает от неудовлетворённости после сильного возбуждения, мне физически плохо. Но это ерунда по сравнению с тем, что творится внутри.

Так вот зачем я понадобилась ему в его доме… Чтобы поиграть. Развлечься. Ведь это так весело — вынимать из меня душу, проезжаться танком по старым ранам. И это после всего, что между нами было… Один раз он уже уничтожил меня, неужели ему показалось этого мало?..

Я никогда не прощу ему таких игр. Даже его предательство в юности кажется намного менее жестоким, чем всё это!

Боже…

Есть ли предел у боли? Сколько Сычев ещё мне её причинит?

Как же я вынесу эту пытку целый месяц…

А что будет потом? Когда Сергей наиграется?

Вышвырнет меня? Может, снова продаст? Или найдёт иной способ поиздеваться?

Господи, я ведь не соберу себя потом по частям…

Нет. Я не выдержу. Не собираюсь потакать его извращенным капризам. Хочу уйти отсюда немедленно. В конце концов, я не обязана всё это терпеть.

Плевать я хотела на нашу сделку. Он же плюёт на свои обещания?

Ну что Сергей мне сделает? Чего я боюсь?

Ничего он мне не сделает!

Я просто уйду и всё, прямо сейчас.

Решив это твёрдо, срываюсь с кровати, нахожу свой телефон, чтобы вызвать такси. Скорее всего, охрана посёлка не пропустит на территорию постороннюю машину, поэтому вызываю к шлагбауму.

И быстро, пока не закончилась смелость, сгребаю с плечиков свой небогатый гардероб, запихиваю обратно в дорожную сумку.

И, перекинув её через плечо, на цыпочках покидаю спальню.

Дом погрузился в сумрак. Солнце уже село, в небе за окнами виднеется бледный диск луны. Я крадусь по ступеням вниз под оглушительные удары собственного сердца.

Решила, что уеду, значит, уеду! Я ничего ему не должна.

Беспрепятственно выхожу на улицу, но едва успеваю спуститься с крыльца, как за спиной раздаётся низкий голос:

— Далеко собралась?

Вздрагиваю и поворачиваюсь.

Привалившись плечом к стене, на крыльце стоит Сергей. В одних лишь брюках, босой. С подожженной сигаретой в руке.

Медленно затягивается, выпускает вверх струю дыма.

— Я ухожу, — севшим голосом отвечаю я.

— С чего вдруг? —