Мастер Ночи и белая кошка - Дарья Нико

Но что же это за странное ощущение внутри?

Эрфарин приложила ладонь ко рту, но мужчина тут же мягко отвел ее руку в сторону и вгляделся в ее лицо. Черные глаза опасно сузились, когда он рассмотрел отчетливый след от удара на ее лице.

— Айис, — зашипел кто-то в унисон со стороны, — айис! Девушек обижать нельзя, можно мы поучим манерам этих недостойных?

Эрфарин повернула голову и с удивлением обнаружила, что среди тех ловцов, кто скрутил напавших на нее, есть и девушки.

— Ведущую руку. Каждому, — без всяких эмоций бросил Дархад, давая разрешение.

И Эрфарин услышала странный хруст, похожий на то, когда ломают сухие ветки.

Преступникам так легко сломали руки, словно это вовсе не было живой плотью, твердой костью. Вторгшиеся в ее владения люди заорали. Но им быстро запечатали рты магией, поэтому все, что им оставалось, — это переживать чудовищную боль внутри себя. Их гнуло и скручивало, но их крепко держали и не позволяли распластаться по земле.

— Я вот тоже не люблю, когда обижают женщин, — проговорил кто-то из ловцов, выступая вперед.

Ловцов, кажется, насчиталось двенадцать. У семерых преступников не существовало шансов.

— Мои «волчицы» тоже не любят, — добавил он с улыбкой, подходя ближе.

— Что… кто вы? — повторила свой вопрос Эрфарин.

На самом деле в ее сознании слишком медленно усваивалось все то, что она видела и слышала сейчас. Все слишком резко поменялось. Она осознавала, что бесконечно отстает в своих реакциях от остальных, что выглядит со стороны совершенно нелепо, но ничего не могла с этим поделать.

— Отряд «Сумеречные волки», достопочтенная айиса Рамхеа, — склонил слегка посеребренную сединой голову мужчина, — по приказу уважаемого айиса Форгаза. Меня можете звать Хото.

Это не походило на настоящее имя, скорее прозвище, но Эрфарин не имела сил обдумывать это.

Она вновь поглядела… на жениха. Он все так же был сдержан и строг. В безупречном темно-синем камзоле. С хищным взглядом, что медленно, досконально, с ледяным бессловесным вердиктом изучал пойманных врагов. Он очень осторожно держал ее подле себя. И он был выше нее на целую голову.

— Оставим знакомство на потом, — бросил Дархад холодно и кивнул в сторону шайки, — сначала с ними.

— Конечно, айис. — Командир «Сумеречных волков» тут же вернул свое внимание несчастным.

— Вы что-то можете сказать? — спросил Дархад у своей невесты.

— Только то, что кто-то из моих многочисленных врагов от угрозы в письмах перешел к действиям, — ответила Эрфарин и, кажется, потратила все накопленные за секунды покоя крохи сил на эти слова. Она чувствовала небольшую неловкость за то, что еще больше прильнула к надежным мужским рукам, но иначе ей снова грозило пасть на землю.

Неприятное чувство от прикосновения чужих рук подбиралось к горлу и душило.

Эрфарин его прогоняла, как бешеную собаку.

— Я могу вас оставить? — обратился Мастер Ночи к девушке.

— Д-да, — хлопнула она пушистыми ресницами.

Хозяйка особняка таращилась на него широко раскрытыми глазами, и от этого Дархад чувствовал себя странно. Она словно бы боялась его и все никак не могла поверить, что он прямо перед ней.

Ему же приходилось бороться с собственной яростью и желанием разнести всю округу в щепки.

То, что он увидел, то, что он застал, то, что здесь случилось лишь из-за того, что он промаялся на территории Гильдии чуть дольше, чем изначально планировал, доводило его до черного слепого бешенства.

Оно клокотало где-то в груди раскаленной смолой и уговаривало сорваться. Срыв — и на пару сотен райтов тут не останется ничего.

Ни этих ублюдков, ни следов их злодеяний.

Дархад отстранился от девушки, и ее узкая ладошка выскользнула из его руки, отчего сразу же пропало нежное тепло.

Мастер Ночи сделал несколько шагов по направлению к «шеренгам».

Одна из «волчиц» скользнула на его место к Эрфарин, тепло ей улыбнувшись. Хозяйка дома почувствовала еще большую растерянность. Но не видела никакой угрозы. Наёмница явно хотела помочь и поддержать хотя бы своим присутствием. А еще, видимо, это была такая защита. Если случится нечто непредсказуемое, «волчица» точно успеет ее загородить…

Подошедшая наемница не обхватила ее так крепко, как только что это делал жених, но тоже слегка придержала за спину.

Чужое касание показалось Эрфарин отвратительным настолько, что хотелось не просто разорвать одежду, а снять с себя кожу.

Девушка задушила безумный порыв.

Боги Дня и Ночи! Ее жених действительно привел отряд «Сумеречных волков»⁈ Только сейчас в мозгу Эрфарин наконец всплыло, откуда именно она слышала это название.

Лучшие среди официальных наёмников в Карда-Ормоне.

Она уставилась на широкую спину жениха, что стоял перед «шеренгами» в нескольких шагах от нее. Она не знала, что думать о нем, но чувствовала благодарность.

— Мне не нравится разговаривать со всякой швалью на одном уровне, — бросил тем временем Дархад.

Хото, командир «волков», хищно оскалился и кивнул своим.

Бойцы подбили каждому нападавшему ноги, и те рухнули перед Мастером Ночи на колени.

— И как вам только ума хватило напасть на мою невесту… На МОЮ! — вызверился мужчина, позволяя себе короткую вспышку эмоций.

Ярость прошла живой волной по всем, кто стоял перед ним, и даже «Сумеречные волки» опасливо покосились в сторону Мастера. Им, тренированным бойцам, сильным магам, стало не по себе.

— Вам лучше начать говорить, — отрывисто произнес Дархад, быстро оглядывая каждого из нападавших. С них стянули маски, и теперь лица можно было изучить.

Впрочем, ничего примечательного.

— Айис, тут самый буйный, скорее всего, главарь, — раздался высокий голос одной из «волчиц».

Мастер Ночи явно о чем-то задумался на секунду и принял твердое решение.

— Оставить его и… — Дархад бросил быстрый взгляд на левую и правую «шеренгу», — … еще двоих на выбор. Остальных искалечить, лишить памяти и выбросить на улицу.

Желание жить победило даже заставляющие молчать артефакты. И ор пробился из глоток преступников.

Они принялись умолять, они принялись упрашивать, они принялись доказывать свою пользу, позабыв о собственных соратниках.

Мастер Ночи оставался равнодушен ко всему этому. Он все еще хотел свернуть каждому из них шею лично. И из-за того, что приходилось гасить в себе это чувство, Дархад ощущал всевозрастающее раздражение.

— Если вы решили вдруг взывать к справедливости, — произнес Мастер Ночи с ядовитой ухмылкой, — то напоминаю: вы напали на мою невесту на ее территории. Я имею право выпотрошить вас за это и развесить, как корм для птиц, на деревьях. Хотя нет, не могу же я оскорблять землю своей будущей супруги… Значит, вполне сгодитесь как украшение на первой попавшейся дорожной развилке.

Дархад убедился, что его безжалостные слова дошли до каждого.

— Думаю, они прониклись, —