Хозяйка старой лавки. Новая жизнь после развода! - Анастасия Пенкина

Но ждать было мучительно. С каждой минутой я только сильнее накручивала себя. Мне нужно было двигаться, что-то делать, иначе казалось, я взорвусь.

Я увидела тяжелую хрустальную вазу, оставшуюся от тети Мелинды. Решив вытереть под ней пыль, я с силой потянула ее на себя. И в этот момент все переполняющие меня эмоции, гнев, страх, ярость, вырвались наружу.

Раздался негромкий, но отчетливый хлопок. Я почувствовала, как от моих ладоней пошел резкий, горячий импульс. И увидела как лавандовые искры слетели с пальцев. Ваза не упала. Она треснула. Идеальная, тонкая паутина трещин поползла от горлышка до основания, и хрустальный сосуд рассыпался стеклянной крошкой.

Я застыла, не в силах оторвать взгляд от того, что натворила. Это была не случайность. Дело было в моей магии, которая вдруг превратилась в дикую неуправляемую силу. И это действительно пугало. Куда больше, чем все сплетни Вольхендема, вместе взятые.

— До чего довели меня… — проворчала я идя за веником и совком.

Пока я прибирала учиненный бардак, эмоции поутихли.

Раньше со мной не случалось таких всплесков магии. Но прежде мне и не приходилось переживать столько эмоция разом.

Так больше не может продолжаться. Я не позволю им сломать меня. И начну с Виктора Кроу.

Часы как раз пробили полдень. Я отложила веник и целенаправленно подошла к прилавку, отобрала несколько самых красивых, никем не купленных булочек с кремом и аккуратно уложила их в нарядную бумажную коробку, перевязанную лентой.

По дороге к дому Виктора я не ругала себя за этот порыв. Наоборот, я чувствовала странное удовлетворение. Пусть он видит. Пусть видит, к чему приводят его игры.

Дверь мне открыл тот же дворецкий. Ректор Горной академии оказался дома и меня проводили до его кабинета.

Виктор Кроу сидел за своим массивным столом, залитый светом от панорамного окна. Он поднял на меня внимательный, собранный взгляд.

— Леди Арден, — произнес он. — Вы снова меня удивляете. На сей раз визит выглядит еще менее дружелюбным.

Я молча, с силой, поставила коробку с булочками на его идеально чистый стол. Не предлагала. Вручала как обвинение.

— Держите, — мой голос прозвучал сдавленно. — Эти булочки все равно пропадут. Так что угощайтесь!

Он медленно перевел взгляд с коробки на меня.

— Объяснитесь, — попросил он спокойно.

И во мне что-то сорвалось. Остатки сдержанности и вежливости испарились и колкие слова хлынули наружу:

— Эти булочки никто не купит! Никто из жителей Вольхендема! — я почти кричала, чувствуя, как по коже бегут мурашки, а воздух вокруг начинает вибрировать. — Они считают, что я привораживаю мужчин! Что я какая-то… блудница! А вы… вы со своими цветами… только усугубляете ситуацию! Я же вас попросила, по-хорошему! Оставить мою дочь в покое!

Мне стало физически не хватать воздуха. Грудь сдавило, в висках застучало.

— Ваши ухаживания… теперь, когда меня всю уже облили грязью… они выглядят так, будто вы ищете себе… легкую добычу!

В этот момент на полке за его спиной с оглушительным грохотом рухнул тяжелый фолиант в кожаном переплете. Это была моя магия, вырвавшаяся наружу вместе с яростью.

Виктор вдруг решительно встал и в одно мгновение преодолел расстояние разделяющее нас. Прежде чем я успела осознать его намерения, его руки уже держали мое лицо, а губы прижались к моим.

Глава 7

Удивительно теплые и твердые ладони на моей коже, близость такого сильного мужчины вызвали предательскую волну тепла. Я буквально чувствовала, как из меня постепенно уходит напряжение, жар и ярость, сменяясь спокойствием. Ноги подкосились, но Виктор крепко держал меня, не давая упасть. В голове мелькали обрывки мыслей: шок, злость, неловкость… смешанные с досадой.

Это не было порывом чувств. Он поглотил мою магию, как это раньше делала мой муж, Сайрус. Но никогда прежде она не изливалась сама через край…

Когда Виктор отпустил, я отпрянула. Сердце колотилось, щеки горели. Рука сама потянулась, чтобы дать ему пощечину, но замерла в воздухе… Я не смогла. В глазах Виктора я не увидела ни насмешки, ни злорадства. Только деловую сосредоточенность.

И вместо того чтобы ударить, я просто выдохнула вопрос, который вертелся у меня на языке:

— Зачем… — прошептала я. — Зачем вы поцеловали меня?

Виктор не стал оправдываться или извиняться. Он ответил с той же ледяной прямотой, с какой действовал.

— Вас переполняла неизрасходованная магия, Алисия, — произнес он, и в его устах это прозвучало как диагноз. — Это опасно. В лучшем случае пострадал бы мой кабинет. В худшем — вы сами. Моим долгом было не допустить магический инцидент.

Его слова были сухи и безразличны. Логичны. И от этого невыносимо унизительны. Он видел во мне не женщину, а проблему, которую он успешно решил.

Я стояла, чувствуя, как слезы обиды и досады подступают к глазам. Но я не позволю им пролиться.

Пока я пыталась совладать с собой Виктор посмотрел на коробку с булочками, затем снова на меня, и его взгляд стал еще более пристальным.

— Что касается цветов, — произнес он, и его тон изменился, в нем послышалось недоумение, — то сегодняшний букет не от меня.

Мозг отказался обрабатывать информацию. Слова будто пролетели мимо.

— Но… — я сглотнула комок в горле. — А в прошлый раз? В прошлый раз это были вы!

— В прошлый раз, — он медленно кивнул, — это был я. Но вы ошиблись в одной, ключевой детали. Цветы были не для Изабель.

В кабинете воцарилась звенящая тишина. Я смотрела на Виктора, пытаясь понять, что он хочет сказать. Не для Бель? Но… для кого же еще? Для прислуги… Но у нас ее нет. Это такая шутка?

И тогда, с неприличным запозданием, до меня дошло. Ответ был прост и от того буквально ошеломил меня. Если не для Бель… и он принес их в мой дом… то…

— Не для Бель?.. — прошептала я, и голос мой сорвался.

Я так привыкла к своей роли жены и матери. Приняла статус бывшей жены, отслужившей свое. Я мысленно вычеркнула себя из списка тех, кто может вызывать чей-то искренний, непрактичный интерес.

Я была Алисией Арден, которую бросили, и теперь она пытается выжить. Идея, что кто-то, а уж тем более такой мужчина, как Виктор Кроу может видеть во просто женщину… Женщину, которой хочется подарить цветы. Она казалась настолько абсурдной, что мой разум отказывался это принять.

Но теперь хотя бы стало понятно, почему ректор академии прибегнул к поцелую, чтобы погасить магический всплеск. А не воспользовался специальным артефактом, которые у него наверняка имеются, и прямо здесь, в этом кабинете. И его цветы,