Хозяйка старой лавки. Новая жизнь после развода! - Анастасия Пенкина

Я была сбита с толку, растеряна до глубины души. Все мои гневные обвинения, вся моя ярость, с которой я вломилась сюда оказались неуместны, не по адресу. Не он враг, а мое выстраданное чувство собственной незначительности.

Виктор Кроу наблюдал за мной. Его пронзительный серый взгляд скользил по моему лицу, и мне казалось, что он читает меня как открытую книгу. Он дал мне несколько мгновений на то, чтобы собраться с мыслями а затем произнес.

— Вам нужна моя защита, Алисия.

Это прозвучало как констатация факта. Не предложение, а еще один диагноз для меня.

Я молчала, не в силах возразить. Да, она была мне нужна. После сегодняшнего дня, после ненависти в глазах тех женщин и ледяного безразличия города, это было очевидно.

— Мое покровительство решит все ваши проблемы с лавкой, — продолжил он с железной четкостью. — Вы должны появиться со мной на ближайшем большом приеме. Как моя гостья.

Мое дыхание снова перехватило. Светский прием? Где будет весь цвет города, все те, кто сейчас смотрит на меня с презрением.

— Город, — произнес он с истинной драконьей властностью, что скрывалась под маской ректора, — должен увидеть, что вы под моей защитой. И тогда ни одна сплетница не посмеет тронуть вас или вашу лавку. Решайте.

Он не предлагал руку и сердце. Он не признавался в чувствах. Он предлагал сделку. Публичную демонстрацию покровительства. Его имя, его статус, могли стать моим щитом. Но какую цену мне придется заплатить?

Я должна была добровольно выйти в свет в компании Виктора и позволить всем увидеть меня рядом с ним.

Я смотрела на этого могущественного, непостижимого мужчину, который только что перевернул все мое представление о происходящем. Его признание о цветах породило множество вопросов, которые я пока не была готова задавать. А его предложение… не вызывало ярости и желания категорично отказаться.

Его предложение было логичным, разумным и могло помочь мне. Но что это значило для меня?

Принять — значит, признать свое поражение в борьбе за самодостаточность, связать свое имя с его именем, с еще одним драконом, и стать мишенью для новой волны сплетен, на сей раз о том, как разведенка поймала в свои сети самого Хозяина Города. Ректор Горной академии драконов.

Отказаться — значит, остаться один на один с враждебным городом, обрекая на провал все свои начинания и, возможно, подвергая тем самым опасности Бель.

Я стояла перед Виктором, полностью сбитая с толку. Я совершенно не понимала, что движет этим мужчиной, этим драконом. Ему нужна была моя лавка? Моя магия? Или что-то еще? Я не знала. Зато я знала, что от моего следующего слова зависело мое будущее в Вольхендеме.

— Прежде чем я что-то решу, лорд Кроу, — произнесла я чуть хриплым голосом, но твердо, — мне нужна ясность. Что именно подразумевается под «вашей защитой»? Каковы мои обязательства в этой… сделке? И каковы ваши?

Он смотрел на меня с тем же невыразимым вниманием, но в уголках его глаз мелькнула едва уловимая усмешка. Он видел мой страх, но видел и то, что я не отступаю.

— Правила просты, Алисия.

Мое имя в его устах прозвучало как естественное продолжение разговора, без фамильярности, но и без холодного официоза, выставляющего определенную дистанцию.

— Вы появляетесь со мной на нескольких публичных мероприятиях. Вы позволяете городу видеть, что я оказываю вам внимание и уважение. Этого будет достаточно, чтобы самые ядовитые языки прикусили себя. Никто не посмеет тронуть ту, чей статус… обсуждается лично со мной.

— Обсуждается? — я почувствовала, как по спине пробежал холодок. — И каков же этот статус? Ваша протеже? Ваша… любовница?

Я сама удивилась своей резкости. Но я сказала это вслух, и теперь я смотрела на Виктора, ожидая ответа.

Он покачал головой, и его взгляд стал на удивление прямым и честным.

— Ни то, ни другое. Пока что, — он сделал паузу, давая мне осознать значение этого «пока что». — Для всех вы будете леди Арден, новая и… интересная жительница Вольхендема, чье общество я нахожу приятным. Все остальное — останется на усмотрение участников этого… общества. Я не покупаю вашу свободу, Алисия. Я предлагаю вам щит. А что вы захотите сделать, находясь под его защитой — решать только вам. Ваша лавка, ваша дочь, ваша жизнь — все это остается в вашей власти. Я лишь убираю с вашего пути тех, кто пытается эту власть оспорить.

Это было не то, чего я ожидала. Никаких требований. Никаких контрактов. Только возможность. Опасная, двусмысленная, но возможность.

— Почему? — выдохнула я. — Почему вы это делаете? Что вы с этого получите?

Виктор отвернулся и посмотрел в окно на свои владения. Его профиль на мгновение показался усталым.

Думаю, для вас не секрет, что я имею в этом городе определенную власть, — проговорил он задумчиво. — Так вот, я хочу ей воспользоваться, чтобы помочь вам. Вы не ждете милости, а берете лом или замешиваете тесто — вы действуете. Вы не такая, как все, и мне это по душе. А потому я не позволю местным ханжам загубить ваше начинание на корню просто за то, что вы не такая, как они.

Он обернулся, и его серые глаза встретились с моими.

— Мне интересно, что из этого выйдет. А вы — получаете шанс. Без обязательств. Без условий. Только одно — вы должны им воспользоваться. Решайте.

И в тот момент, глядя на него, я вдруг поняла: он говорит правду. Не всю, разумеется. Где-то в глубине его драконьей натуры таилось что-то еще, что-то из-за чего он и прислал те цветы. Но здесь и сейчас его предложение было на удивление честным. И щедрым. Щедрее, чем все, что мне доводилось слышать за обе свои жизни.

Внутри еще копошился страх, шепча о возможной ловушке. Но какая-то забытая часть меня, та самая, что когда-то безрассудно ринулась в эту сказку, уже тянулась к этому шансу.

Я глубоко вздохнула, будто и вовсе не дышала весь этот разговор.

— Хорошо, — сказала я. — Я принимаю вашу защиту.

Больше мне нечего было добавить. Я повернулась и вышла из кабинета, стараясь, чтобы шаги звучали уверенно, пока я не скрылась за дверью.

На улице я замедлила ход. В голове крутилась одна и та же мысль: как так вышло? Наша первая встреча началась с того, что я угодила ему ломом по голове. Вторая — моим гневным заявлением, что он персона нон грата в моем доме. А теперь, после третьей, полной претензий, я уходила от