Бабушка, я замужем (но это не точно) - Аля Авилина

Я послушно поплелась в комнату, но уснула только когда до будильника оставалось всего ничего..

И приснился мне Руслан. В костюме. С цветами. И смотрел он на меня так, что у меня сердце останавливалось.

В восемь утра в дверь позвонили.

— Аня, открывай! — раздался голос моей подруги Кати, которая вызвалась быть свидетелем. — Я с шампанским и визажистом!

— Мы не пьем до ЗАГСа! — крикнула бабушка из коридора. — Традицию соблюдаем!

— А мы для храбрости! — парировала Катя.

Я открыла дверь. Катя влетела в квартиру, таща за собой огромную сумку и девушку-стилиста с лицом человека, который совершенно не понимает, зачем она согласился на такую раннюю смену.

— Знакомься, это моя хорошая знакомая Лена, она тебя наведет красоту, — Катя подтолкнула стилиста вперед. — Лена, вот невеста. Нервная, бледная, с синяками под глазами. Делай что-нибудь.

— Катя! — возмутилась я.

— Что? Правду говорю. — Катя бесцеремонно усадила меня на стул перед зеркалом. — Лена, твори.

Лена, оказавшаяся девушкой с железными нервами и золотыми руками, взялась за дело. Она что-то колдовала с моими волосами, что-то рисовала на лице, а я сидела и смотрела в зеркало, не узнавая себя.

— Закрой глаза, — скомандовала Лена.

Я закрыла. Чувствовала, как кисточки щекочут веки, как что-то сыплется на ресницы, как пахнет пудрой и лаком для волос.

— Открывай.

Я открыла.

Из зеркала на меня смотрела незнакомка. С идеальным макияжем, с уложенными волосами, с каким-то сиянием во взгляде. И не следа от недосыпа.

— Ого, — выдохнула я.

— Нормально, — одобрила Катя. — Теперь платье.

Платье мы надевали втроем я, Катя и бабушка. Оно оказалось на удивление послушным, и через десять минут я уже стояла перед зеркалом во всей красе.

— Анька, — прошептала бабушка. — Какая же ты красивая.

— Правда?

— Правда. — У бабушки задрожали губы. — Вылитая я в молодости.

— А ты дорогая свидетельница, — решила бабушка. — Иди лучше шампанское открой.

За шампанским мы и пропустили момент, когда нужно было выезжать.

— Опаздываем! — заорала Катя, глянув на часы. — Бегом в машину!

Я схватила букет, бабушка платок, Катя сумку с документами, и мы вылетели на улицу.

В машине я тряслась как осиновый лист. Не от холода — от волнения.

— А вдруг он передумал? — спросила я.

— Не передумал, — отрезала бабушка.

— А вдруг я передумала?

— Ты не передумала. Ты просто дура.

— Бабуля!

— Что «бабуля»? Правду говорю. — Она взяла меня за руку. — Анька, послушай старуху. Ты его любишь. Он тебя любит. Всё остальное ерунда. Какая разница, кто что подумает? Какая разница, что будет потом? Сейчас главное дойти до алтаря. А там уже разберетесь.

Я глубоко вдохнула.

— Ты права.

— Я всегда права, — скромно заметила бабушка.

Мы приехали за пять минут до церемонии.

— Где жених? — спросила сотрудница, строгая женщина в синем костюме.

— Внутри, наверное, — ответила Катя.

— А вы кто?

— Свидетельница.

— А где свидетель?

— Сейчас будет.

Руслан появился через минуту. Выбежал из здания, растерянный, с мокрыми волосами (успел причесаться в туалете) и с букетом, в котором, кажется, не хватало пары цветов.

— Ты чего? — спросила я.

— Я их уронил, — признался он. — По дороге. Пытался поднять и сломал два.

Он посмотрел на меня. Я — на него. И в этот момент всё остальное перестало существовать.

— Ты красивая, — сказал он. — Я не ожидал.

— Чего не ожидал?

— Что ты будешь настолько красивой.

Мы стояли и смотрели друг на друга как идиоты, пока сотрудница не кашлянула:

— Молодые люди, вы заходите?

— Да-да, — спохватились мы.

Церемония была короткой. Я плохо помню, что говорила сотрудница, потому что смотрела только на Руслана. На его глаза. На его улыбку. На его руки, которые слегка дрожали.

— Согласна? — спросили меня.

— Согласна, — ответила я.

— Согласен? — спросили его.

— Согласен, — сказал он, и в его голосе было столько счастья, что у меня снова защипало в глазах.

— Объявляю вас мужем и женой.

Он поцеловал меня. Осторожно, будто боялся сломать.

— Люблю тебя, — прошептал он мне в губы.

— И я тебя, — ответила я.

А потом был выход на улицу, осыпание рисом (бабушка настояла на рисе, а не на лепестках роз, потому что «рис сытнее»), крики «Горько!» и бесконечные фотографии.

Мы стояли на крыльце, обнявшись, а родственники и друзья щелкали камеры.

— Смотрите на меня, — командовал фотограф.

Мы смотрели.

— Теперь друг на друга.

Мы смотрели.

— Теперь поцелуйтесь.

Поцеловались. Стыдливо, под хихиканье гостей.

— Ну, молодежь, — вздохнул фотограф. — Страстнее не можете?

— Можем, — сказал Руслан и поцеловал меня так, что у меня подкосились ноги.

Гости зааплодировали.

Банкет был в небольшом ресторане на набережной. Бабушка организовала всё так, что у меня челюсть отвисла, я никогда не видела такого элегантного убранства.

— Ну что, молодожены? — Катя подняла бокал. — Я хочу поднять тост. За любовь, которая не боится препятствий. За дружбу, которая переросла в нечто большее. И за то, чтобы вы никогда не забывали: вы созданы друг для друга.

А потом мы танцевали. Я положила голову ему на плечо и чувствовала, как бьется его сердце. Или это мое так громко стучало?

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Ты не устала меня об этом слышать?

— Нет.

— Хорошо. Потому что я буду повторять это каждый день.

Я подняла голову и посмотрела на него. В его глазах было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

— Руслан, — прошептала я.

— М?

— Ты боишься?

— Чего?

— Будущего. Нашей совместной жизни.

Он задумался.

— Немного, — признался он. — Но с тобой бояться не страшно.

— Это как?

— Ну, страшно, но ты рядом, и это делает страх меньше.

Я улыбнулась.

— Мудро.

— Я вообще мудрый. Просто ты не замечала.

Мы засмеялись. А потом кто-то крикнул «Горько!», и нам пришлось целоваться. Снова. И снова. И снова.

К концу вечера у меня губы онемели.

Гости разъехались к полуночи. Бабушка уехала с Катей, строго наказав нам не скучать. Мы остались одни.

— Ну что, жена, — Руслан взял меня за руку. — Домой?

— Домой, — кивнула я.

Мы вышли на улицу. Было тепло, пахло листвой и рекой. Где-то вдалеке лаяла собака.

— Ань, — Руслан остановился. — Можно я тебя понесу?

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

Он подхватил меня на руки и понес. По набережной, мимо фонарей, мимо редких прохожих, которые улыбались нам вслед.

— Руслан, поставь! Тяжело же!

— Не тяжело. — Он улыбался, глядя вперед. — Ты весишь как перышко.

— Я вешу как нормальный человек!

— Для меня — как перышко.

Я замолчала. Потому что спорить было бесполезно. И потому что мне нравилось. Нравилось быть в его руках, чувствовать его тепло, знать, что он ни за что меня не уронит.

* * *