В главной роли - Райан Кендалл

любой другой день я была бы этому только рада. Но сегодня эта тишина кажется слишком вязкой, словно всё вокруг затаило дыхание. Даже я.

Моя встреча с Джеком на днях не выходит у меня из головы, крутясь на повторе, как песня, которую невозможно выключить. Он всегда был таким стабильным и предсказуемым, но в этот раз в нем было что-то другое. Усталость, может быть. Или рассеянность. И я ненавижу себя за то, что заметила это. Ненавижу, что это застряло в моей памяти.

Потому что замечать — значит чувствовать.

А у меня нет на это времени.

Я натягиваю перчатки и тянусь за следующей папкой, но буквы слегка расплываются перед глазами. Мои пальцы сжимаются сильнее, и я заставляю себя сосредоточиться.

Просто отработай смену. Вот и все. Как всегда.

Я не в порядке, но никому не обязательно об этом знать.

Особенно Коулу.

Мысль о нем задевает что-то такое, чему я не хочу давать название. Он все еще где-то там, где-то в этом здании, вероятно, планирует свой следующий нелепый ход. Турнирная таблица теперь выжжена в моем мозгу, и каждый ее дурацкий этап будто берет меня на слабо.

Улыбнуться? Выполнено.

Поговорить пять минут? Не дождется.

Я не буду играть в его игру.

Вот только… я уже играю.

— Земля вызывает Каллахан.

Я моргаю и поднимаю глаза. Майки прислонился к дверному косяку с самодовольным видом, держа в руке стаканчик с кофе так, словно он какой-нибудь Святой Старбакс.

— Я кое-что тебе принес, — говорит он, ставя стаканчик на мой стол. — Подумал, тебе может понадобиться дозаправка перед очередным эмоциональным отключением.

Я фыркаю.

— Ты просто уморителен.

— Я сокровище, — соглашается он, без приглашения усаживаясь в кресло напротив. — Ну… и как поживает наш герой-любовник?

Я стону.

— Не начинай.

— Поздно. Я слышал, он делает успехи.

— У тебя повсюду уши, да?

Майки ухмыляется, потягиваясь так, будто здесь хозяин.

— Пирог был милым жестом. Я-то думал, что я твой рабочий муж, но, видимо, меня заменили.

Я закатываю глаза, но при упоминании пирога что-то туго скрученное в груди немного расслабляется. Я не позволяла себе слишком много думать об этом. Не позволяла себе думать, почему это вообще имеет значение.

— Это был просто пирог, — говорю я, сосредоточившись на мониторе.

— Конечно, — отзывается Майки, и в его глазах пляшут смешинки. — А я просто скромный госслужащий.

Я отталкиваюсь от стола и встаю.

— Тебе что, заняться нечем?

— Ага, — говорит он, тоже поднимаясь, но все еще изучая меня слишком пристальным взглядом. — Например, следить, чтобы ты не утонула в этой своей мрачной энергии. Серьезно, Энди. Расслабься немного.

Я напрягаюсь, что-то острое пронзает мою грудь.

— Не у всех получается… расслабляться.

Майкин хмурится, но я уже протискиваюсь мимо него с кофе в руке, притворяясь, будто не показала слишком многого.

В коридоре прохладнее и тише, но я все равно чувствую эту тяжесть. Сезон скорби. Визит Джека. Внимание Коула. Все это накапливается, и я не знаю, что с этим делать.

Я в порядке. Я всегда в порядке.

Но сегодня я не так в этом уверена.

* * *

Я заканчиваю последний отчет за день, пытаясь сосредоточиться, когда дверь со скрипом открывается.

— Вы, должно быть, шутите, — бормочу я, даже не смотря на посетителя.

— Скучала по мне?

Я поднимаю глаза, и, конечно же, это он.

Коул.

На этот раз не в униформе — просто в мягкой на вид футболке, которая облегает все нужные места, темных джинсах и с той же глупой ухмылкой.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, прищурившись.

Он делает шаг вперед, держа руки за спиной, словно что-то прячет.

— Я тебе кое-что принес.

— Твой пирог не сработал, — говорю я, бросив на него быстрый взгляд.

Коул ухмыляется.

— Разве?

— Нет.

— Лгунья.

Я щурюсь.

— Ты когда-нибудь сдаешься?

— Только не тогда, когда выигрываю.

— Ты не выигрываешь.

— Посмотрим.

— Ладно, — соглашаюсь я. — Что ты мне принес? — Еще пирога? Мой желудок сокращается в предвкушении.

Коул пожимает плечами, достает маленькую розовую коробочку с кондитерскими изделиями и ставит на мой стол.

Я пялюсь на коробку. Она не из кафетерия; больше похоже на продукцию какой-нибудь модной пекарни-бутика.

— Тебе правда больше нечем заняться?

Я понимаю, что это странный способ сказать «спасибо», но последнее, чего я хочу, — это поощрять его.

— У меня сегодня выходной, — говорит Коул.

Это объясняет отсутствие униформы.

— Тогда почему ты не где-нибудь в другом месте? Где угодно?

— Может, я хотел увидеть тебя.

Пульс учащается, но я сохраняю невозмутимое выражение лица. Я не занимаюсь таким — чем бы это ни было.

Я говорю себе, что не стоит придавать этому значения. Коул дурачится. Это просто игра. Наверное, это еще одно проявление его обаяния.

Но на мгновение… кажется, что это не так.

Я медленно открываю коробку: внутри капкейк — очаровательный, идеальный белый кекс с розовой глазурью, украшенный ломтиком свежей клубники. Он буквально просится в Инстаграм.

Я не благодарю его; просто достаю кекс, частично разворачиваю обертку и откусываю кусочек.

Он идеален: в меру сладкий сливочный крем в сочетании с воздушным бисквитом.

Коул прислоняется к столешнице, скрестив руки на груди, и наблюдает за мной так, словно я головоломка, которую ему не терпится разгадать.

— Знаешь, ты не такая уж холодная, как о тебе говорят.

Я медленно сглатываю.

— Не привыкай к этому.

Он улыбается так, будто уже привык.

— Ты закончила на сегодня? — спрашивает он, переводя взгляд на мою сумку для ноутбука и ключи, лежащие на столе, а также на тот факт, что я уже сняла лабораторный халат.

Я киваю и кладу свой капкейк обратно в коробку.

— Я провожу тебя.

— Не нужно.

— Уже поздно.

Я закатываю глаза, но спорить не собираюсь. Пусть поиграет в джентльмена, если ему от этого станет легче. Я беру сумку и свой драгоценный десерт, и мы направляемся к выходу.

Мы выходим на парковку. Солнце уже садится, и в этом золотистом сиянии все вокруг кажется мягче — даже Коул. Я достаю ключи, нажимаю кнопку разблокировки, но ничего не происходит.

Замечательно.

Я пробую снова.

Ничего.

— Это, должно быть, шутка, — бормочу я.

— Проблемы? — спрашивает Коул, уже подходя ближе.

— Кажется, аккумулятор сел.

— Открой капот.

— Я сама справлюсь.

— Я знаю, — отвечает он, все равно вмешиваясь. — Но тебе не обязательно делать это в одиночку.

Это глупо, но я не знаю что ответить на его слова.

Пять минут спустя мы оба смотрим под капот, словно двигатель нанес нам личное оскорбление. Машина даже не заурчала, когда я попыталась ее завести.

— Похоже, правда сел аккумулятор.