В главной роли - Райан Кендалл

Проклятье.

Я потягиваю свой напиток, пытаясь стереть с лица эту дурацкую ухмылку, но все бесполезно. Подруга меня уже раскусила. Нужно положить этому конец, пока все не вышло из-под контроля.

— Но если честно, Шей. Что мы вообще реально знаем об этом парне?

Она подается вперед с блестящими глазами, словно собирается раскрыть какой-то криминальный заговор.

— Я тут кое-что раскопала.

Я стону.

— Ну конечно.

Она достает телефон и начинает в нем что-то искать.

— Слушай, ты никому не доверяешь. Я понимаю. Поэтому я взяла всю грязную работу на себя.

— Серьезно?

Подруга игнорирует меня, листая экран.

— Ладно, слушай. Коул Эверетт Хартли. Двадцать пять лет. Родился и вырос здесь, если не считать колледжа. Бросил Бостонский колледж после двух лет обучения. Перевелся в пожарную академию. Работает в департаменте уже… погоди-ка… четыре года.

Я моргаю.

— У тебя есть его резюме?

На ее губах появляется решительная ухмылка.

— Открытые источники, детка. А еще я, возможно, подкупила с помощью кофе одну из медсестер в отделении скорой помощи.

Я качаю головой.

— Это безумие.

— Не благодари. — Шей светит мне в лицо экраном телефона. — Он чист. Никаких судимостей. Никаких бывших с детьми. Никаких странных политических тирад в «Фейсбуке».

Я смеюсь.

— Теперь у нас такая планка?

— Чертовски верно. О, и у него, типа, ноль соцсетей. Что либо сексуально, либо подозрительно.

— Однозначно подозрительно, — бормочу я, но без особого энтузиазма, потому что у меня самой тоже нет соцсетей.

— Или, — ухмыляется она, — он просто не любит делиться каждой мелочью.

— И все же. Что мы вообще о нем знаем? — настаиваю я, пытаясь нащупать твердую почву под ногами. — Все это может быть просто показухой.

Подруга откидывается назад, скрестив руки на груди.

— И что же он показывает, а? Что ты ему нравишься? Что он старается?

Ненавижу то, как эти слова бьют в цель. Прямо в сердце.

— Он не единственный, кто пытался, Шей.

— Нет, — говорит она, теперь уже мягче. — Но он может оказаться первым, кто этого стоит.

Я замолкаю, проводя пальцем по кромке бокала.

— Ты просто ходячая загадка, подруга. — Она смотрит на меня, посмеиваясь. — Мертвые люди? Прекрасно. Живой, дышащий пожарный? Сущий кошмар.

Я бросаю на нее взгляд, который, надеюсь, ясно дает понять мою позицию.

Шей тянется через стол и толкает меня локтем.

— Тебе не обязательно принимать решение сегодня. Но, может, не стоит отталкивать Коула только потому, что тебе страшно.

— Мне не страшно.

— Ну да.

Я снова смотрю на телефон, на котором все еще светится это дурацкое сообщение. Мои пальцы зависают над экраном.

— Может быть, — медленно произношу я, — он и не полный идиот.

Она ухмыляется.

— Это уже прогресс.

— Не наглей.

Шей поднимает свой бокал.

— За «может быть».

— За «может быть», — повторяю я едва слышным шепотом.

Глава пятнадцатая

ДЕНЬ ПРОФЕССИЙ ИДЕТ НЕ ПО ПЛАНУ

Коул

Турнирная таблица вышла из-под контроля.

То, что началось как дурацкая шутка между мной, Треем и Бреннаном, официально захватило всю чертову пожарную часть. Появился новый плакат — четкие линии, свежие заметки маркером и еще около семи имен, делающих ставки на то, как далеко я зайду с Энди. Трей даже добавил бонусный этап: если я добьюсь второго свидания, они все скинутся мне на стейки.

Кучка идиотов, которым больше нечем заняться.

Я смотрю на плакат и провожу рукой по волосам. В том, чтобы видеть ее имя там — жирным шрифтом, подчеркнутое, рядом с моим — есть что-то неправильное. Не в плохом смысле, просто… не знаю. Для меня это не какая-то дурацкая игра.

— Чувак, — говорит Бреннан, усаживаясь на стул рядом со мной, — теперь за тобой все наблюдают. Это как плей-офф.

Трей смеется с другого конца комнаты, размахивая телефоном.

— Они делают побочные ставки. Марисса из скорой поставила на то, что ты с треском провалишься на четвертом этапе.

— Приятно знать, — бормочу я.

Бреннан пихает меня локтем.

— Ты ведь не собираешься пойти на попятную?

— Нет. — Я качаю головой. — Я просто… это должно было быть весело.

— Это и есть весело. — Он ухмыляется. — Просто тебе не нравится, что у тебя появляются чувства.

Я бросаю на него выразительный взгляд, но Бреннан прав.

Энди должна была стать вызовом, маленькой искрой в предсказуемой рутине. Но теперь это нечто другое. Чем больше времени я провожу с ней — с настоящей Энди, а не с той, что сверкает глазами и бросается колкими фразочками, — тем больше хочу узнать. Например, почему иногда она выглядит уставшей, и не просто физически, а до глубины души. Или почему ее пес, Биф, доверился мне, хотя явно не доверяет никому другому.

Энди сложная, в ней есть и острые углы, и мягкие стороны, и я не могу перестать о ней думать.

Трей кидает мне в голову мячик-антистресс.

— Твой выход, герой-любовник.

Я моргаю.

— Выход?

— Ты что, забыл? День профессий. Твоя мама тебя втянула, помнишь?

Черт.

Я смотрю на часы. У меня двадцать минут, чтобы добраться до старшей школы.

— Точно. Спасибо.

Бреннан уже смеется.

— Спорим на пончик, что он доведет детей до слез.

— Спорим на два, что он даже не знает, что сказать.

Я показываю им обоим средний палец, хватая свое снаряжение.

— Я вернусь раньше, чем вы успеете по мне соскучиться.

* * *

Старшая школа всего в десяти минутах езды от станции, но парковка — это просто кошмар. Повсюду дети, учителя регулируют движение так, словно это зона боевых действий. В конце концов я втискиваюсь на свободное место, поправляю одежду и иду внутрь. Здание ничуть не изменилось с тех пор, как я здесь учился. Все те же коридоры, те же дрянные шкафчики, тот же запах подросткового дезодоранта и тревоги.

Я замечаю маму возле приемной; она в полном учительском режиме, с планшетом в руке, направляет волонтеров, куда им идти.

— Привет, мам.

Она поворачивается, просияв.

— Ты добрался! А я уж начала волноваться.

Я целую ее в щеку.

— Не мог же я это пропустить.

— Кабинет 3Б, — говорит она, указывая в сторону коридора. — Твоя очередь после медицинского техника. Она уже там.

Я киваю и собираюсь направиться туда, когда мама чересчур небрежно добавляет: — О, и Коул? Смотри на учеников, а не на симпатичную приглашенную докладчицу.

Я замираю на полушаге.

— Что?

Она ухмыляется и отмахивается от меня.

— Сам увидишь.

Я щурюсь, но мама уже уходит, подгоняя какого-то опоздавшего к другой аудитории.

Я иду по коридору, заворачиваю за угол — и вот она.

Энди.

Стоит