Поцелуй обреченной королевы - Алиса Вишня

— Жаль! — сказал он — Тогда, может, просто прогулка в саду?

От прогулки она тоже сумела уклониться, сославшись на обязанности перед госпожой Клариссой.

Внимание принца к одной из девушек не осталось незамеченным. Марианна стала замкнутой и грустной, и в ее глазах читалась боль. Мегана видела это и чувствовала себя последней дрянью. Но что она могла сделать? Не говорить же: "Сестра, я никогда не отвечу взаимностью Эдмону, потому что в прошлой жизни он был моим слабым мужем, из-за которого я стала королевой и погибла."

Она не знала, как избавиться от ухаживаний Эдмона, которые ее напрягали.

И ночью долго не могла уснуть, размышляя и вспоминая.

Часть вторая. Эдмон

...Триумф Меганы был полным, оглушительным, и пустым.

Она стояла на балконе королевских покоев, глядя на столицу, раскинувшуюся у ее ног, сжимая в руках кубок с вином, которое даже не пригубила. Вечерний ветер трепал тяжелые складки ее бархатного платья.

Она вдыхала воздух, пахнущий камнем, влажным после уборки, и властью. Чистой, ничем не разбавленной властью.

Король Эдмон, ее муж, был далеко. В своем приморском замке, куда он сбежал после их последней ссоры. После того как она отправила его милую, глупенькую Марианну в монастырь. Не просто отослала — упекла в самую суровую обитель на севере, заточила в каменный мешок под предлогом "духовного очищения". Назло. Назло ему, и его тихому, упрекающему взгляду.

"Триумф", — шептали ее губы, но сердце молчало.

Оно молчало уже давно. С того самого момента, когда она поняла, что корона, за которую она так отчаянно боролась, — это не сверкающая награда, а тяжелый, холодный обруч, сжимающий виски и душу.

И что власть всегда сопровождает одиночество. Абсолютное, холодное, и пустое. Теперь, без Марианны, у нее не было ни одного близкого человека. Даже Эрик был для королевы не близок.

Все началось так хорошо! Она хотела вырваться из сонного поместья, из-под каблука Олены, из предопределенной судьбы провинциальной дворянки. И вырвалась, вмиг вознесясь на вершину власти.

Когда принц Эдмон, тихий, болезненный, голубоглазый, проявил к ней интерес, она увидела шанс. Но его мать, королева Терезия, надменная и непреклонная, видела в невесте только Анетту — свою родственницу, свою марионетку. И слабовольный принц колебался.

Мегана могла бы отступить. Но ее жадное до власти, самовлюбленное нутро возмутилось. "Почему не я?"

Она была умнее, сильнее, ярче этой бесцветной Анетты!

И тогда она совершила первый осознанно-грязный поступок. Расчетливое, холодное соблазнение.

Она заманила Эдмона в ловушку из полумрака, шепота и ласк, а потом предстала жертвой, чуть не шантажируя его честью. Он женился. Из чувства долга, и из любви. Да, в начале он любил ее. Искренне, нежно, как умел.

И она сначала отвечала ему взаимностью. Не любила, нет, но была хорошей женой. Носила ему в постель горячее молоко с медом, когда он кашлял ночами. Слушала его тихие рассуждения о музыке и звездах. Но его слабость, его инфантильная неспособность принимать решения, его желание спрятаться от мира в своих покоях — все это начало душить ее, деятельную, огненную. А вокруг уже шипели змеи — сторонники королевы-матери, которые видели в ней выскочку, угрозу. Пришлось бороться. Интриговать, подкупать, угрожать. На это уходили все силы. На Эдмона их уже не оставалось.

Он видел. Он не был дураком. Видел, как она манипулирует придворными, как устраняет неугодных. Как убивает чужими руками... Она пыталась объяснить: "Я просто выживаю! Если не я, то меня! Таковы законы дворца!» Но в его глазах читался лишь ужас и разочарование. Он отдалился, и замкнулся в себе.

Потом погибла Терезия. Мегана вздохнула с облегчением — главное препятствие пало. Но Эдмон, всегда нуждавшийся в материнской любви, которую та давала скупо и условно, впал в меланхолию. Он не знал, что Мегана причастна к ее смерти. Он обвинял ее в другом — в холодности, в плохом отношении, "из-за которого мама страдала". Стена между ними стала каменной.

Помирились они лишь тогда, когда умер старый король, и Эдмон, бледный от ужаса, надел корону. Он не хотел ее. Боялся. Не умел. Дворцовые клики, как грифы, рвали его на части, а он метался между ними, не в силах сказать твердое "да" или "нет".

"Мегана, пожалуйста! — умолял он ее, хватая за руки — Иди ты! Скажи им. Реши. Я не могу"

И она пошла. Сначала вместо него на советы. Потом — на тайные переговоры. Потом — стала подписывать указы. Фактически правила страной. А король… король сидел в саду, рисовал акварели, сочинял грустные мелодии и часто уезжал к морю, где, казалось, забывал и о короне, и о жене, и обо всех бедах.

Она старалась править хорошо. Умно. Справедливо. Но враги никуда не делись. Старые, новые. И старая привычка устранять угрозы взяла верх. "Вот избавлюсь от последних, — думала она, — и займусь, наконец, страной как следует".

Но враги не заканчивались, на смену старым приходили новые...Алчные сторонники наглели, и становись противниками. Коварные противники заключали с нею временные союзы...И конца этому кругу интриг и предательств не было...

А потом вернулся Эрик.

Высокий, загорелый, пахнущий порохом и победой. Генерал. Он ворвался в ее кабинет, не скрывая ярости.

"Ты не дождалась!"

Она смотрела на него, на этого красивого, простодушного зверя, который когда-то был ее любовником и послушным миньоном.

"Ты не мог дать мне того, чего я хочу, Эрик. А он дал. Ты же знал. Я всегда хотела быть королевой».

Он замер, пораженный ее цинизмом. Но она видела в его глазах не только обиду. Видела голод. Власти. Близости к трону. К ней.

Она не стала его отталкивать. Она знала, как им управлять. Просто подошла, обвила его шею руками и поцеловала. Грубо, без нежности.

Сделку скрепили поцелуем. Он снова стал ее любовником. И ее мечом. А за ним и его сильная армия.

А Эдмон… Эдмон нашел утешение в объятиях Анетты. Возвращенной ко двору, полной сладкой мести. Мегане было бы все равно — ее сердце давно окаменело. Но Анетта, умная и мстительная, стала нашептывать королю. И Эдмон, чтобы досадить жене, чтобы почувствовать себя хоть немного королем, стал вмешиваться. Отменять ее указы. Выпускать из тюрем ее врагов. Это пошатнуло с таким трудом выстроенный Меганой авторитет. Пошатнуло ее власть.

Была война, грандиозная закулисная битва двух искусных и безжалостных интриганок. Не за сердце короля, а за власть. И Мегана выиграла ее. Анетта погибла.

Эдмон горевал недолго. И вскоре его взгляд, полный тоски, и желания сделать ей