В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

промежность, крепко зажал ее, заставив девушку взвизгнуть...

— Дикарь… Варвар… Зверь… — она стала яростно отбиваться.

— Можешь не продолжать… Не утруждай себя, — прошептал он, целуя в ухо, и рукой

накрыл ей рот, заставив замолчать. — Аюни… Я гораздо хуже, чем ты думаешь, но от

этого не становлюсь менее привлекательным для женщин. Поверь мне, и ты меня

полюбишь, когда придет твое время. — И, напоследок еще раз поцеловав ее в шею,

нехотя убрал от нее свои руки и, глубоко вздохнув, добавил: — Все у нас с тобой

будет, но не сегодня… Позже… Не будем торопить события и нарушать традиции.

— И не надейся… Сволочь…

— Девичьи уста созданы Всевышним для страстных поцелуев и чувственных ласк, —

ответил он вполне спокойно. — А не для того, чтобы произносить такие грубые

ругательства…

— А мне все равно, нравится тебе это или нет. Я к тебе не навязывалась.

— Ты женщина, и это тебя совсем не красит.

— Решил почитать нравоучения? Только зря стараешься, тебе меня не приручить.

— Нет... Только предупредить, что привык к беспрекословному подчинению, а за любое

непослушание буду строго наказывать. Надеюсь, я понятно выражаюсь? — И, оставив в

одиночестве девушку с упрямо поджатыми губами и сверкающими гневом глазами,

удовлетворенно кивнув, мужчина вышел из комнаты.

Глава 3

На следующий день в комнате Шакры с самого утра началось оживление. Стоило только

умыться и позавтракать, как ее посетила Маха со швеей и ее помощницами. С девушки

сняли мерки, и началось долгое и нудное обсуждение гардероба для новой пассии

правителя, который предстояло пошить в самые кратчайшие сроки. Обсуждали модели

платьев, цвета, выбор тканей, аксессуаров. Специально приглашенный придворный ювелир

предложил богатый выбор эскизов, по которым девушка могла заказать для себя

ювелирные изделия, и помог ей определиться с выбором. Все были возбуждены до предела

в ожидании чего-то нового; в воздухе витала атмосфера праздника… Сегодня эмир

Хафрака собирался навестить свою новую фаворитку и провести с ней первую ночь. Тем

более что так совпало (а может быть, вовсе и не совпало, а было специально выбрано),

что по исламскому календарю этот день был одним из самых благоприятных дней в году

для заключения союзов между мужчиной и женщиной… Браки, скрепленные в этот день,

считались самыми крепкими и счастливыми.

Шакра пребывала как во сне. Люди приходили, о чем-то говорили, что-то решали и

уходили. Она, как зомби, покорно выполняла все, что от нее требовалось, не отводя

глаз от двери в ожидании Салеха, но его все не было… ни одной весточки, ни одного

слова с того самого дня. Может, он уже разлюбил ее… Может, она ему больше не нужна…

Не хочет видеть ее больше. Может, зря она ждет, и он уже никогда не придет к ней… А

может быть, с ним что-то случилось, и он нуждается в помощи… Если бы только знать,

что с ним все в порядке, она бы мысленно отпустила его и ни в чем бы не упрекнула.

Пусть разлюбил, зато живой… Доведенная до отчаяния, она мечтала только о том, чтобы

проснуться и чтобы ничего этого не было в ее жизни, а весь этот ужас оказался

кошмарным сном...

Во второй половине дня ее повели в хамам, и несколько самых искусных и опытных

рабынь взялись за подготовку Шакры к первой ночи любви с повелителем. Распарили и

очистили кожу девушки скрабами, избавили от всей растительности на теле и после

бодрящего тонизирующего массажа покрыли нежную, гладкую кожу ароматизированными

маслами… сделали маникюр и педикюр. Нанесли рисунки из хны на руки, и

раскрасневшуюся, благоухающую и посвежевшую девушку накрыли простынкой и оставили

перевести дыхание.

— Сайидати… как же вам повезло! — без умолку трещали служанки. — Союз, скрепленный

сегодня, в такой благословенный небесами день, — он самый крепкий, самый надежный,

полный любви и счастья, и никогда не распадется, потому что Всевышний специально

отправляет ангелов на землю, чтобы они оберегали и защищали эти союзы, скрепленные в

этот день. А связать свою судьбу с самим эмиром Хафрака и знать, что союз никогда не

распадется, — что может быть для женщины желаннее, чем это…

Это пугающее «никогда не распадется», с придыханием мусолившееся служанками, рвало

душу и резало слух. Шакре было больно даже слышать об этом. Провести с ненавистным

эмиром всю жизнь — даже мысли об этом ранили сильнее, чем удар ножа… Ее одели в

роскошное кораллового цвета платье с золотой вышивкой и россыпью мельчайших жемчужин

на груди.

Широкие рукава слегка приоткрывали изящные запястья девушки, а развевающийся

воздушный подол мягкими волнами струился до пола и легким шлейфом тянулся следом.

Тонкую талию затянули в вышитый золотом бархатный пояс цвета аквамарин. Для платья

использовали отрез тончайшего шелка изысканного кораллового цвета, аналогов которому

еще не было в халифате; он хранился в сундуке под большим замком в ожидании особого

случая и был завезен из Китая вместе с сотнями метров других тканей специально для

королевской семьи Хафрака.

Весь день главная придворная швея со своими помощницами, не прерываясь ни на минуту,

работали не покладая рук, чтобы к вечеру платье было готово, и, к счастью, им это

удалось. На ноги девушка надела мягкие туфли из овечьей кожи с заостренным носиком

по местной моде, которые ей презентовал придворный обувщик. Украшений не было

совсем, и это было частью традиции. Предполагалось, что ювелирные украшения

повелитель сам преподнесет своей новоявленной избраннице в качестве подарка. В

довершение ко всему волосы, уложенные в высокий пучок, покрыли шелковой шалью цвета

аквамарин и чалмой намотали на голову. По старой традиции Хафрака, которой уже

многие сотни лет, наложница повелителя в свою первую ночь любви должна снять с

головы платок и, склонив голову, опустить его под ноги своего повелителя, а следом и

сама опуститься на пол перед ним в знак покорности и подчинения своему мужчине и

признания его своим господином и хозяином….

Когда все приготовления уже были завершены и любовное гнездышко готово для ночи

любви, оставалось только дождаться приказа и подавать ужин на стол. Все вышли из

комнаты, оставив наконец измученную и отчаявшуюся девушку одну. Шакра сидела в

кресле, прижав к себе ноги и обхватив их руками, не беспокоясь о том, что платье

может помяться, прическа — растрепаться, а шаль — соскользнуть с головы... В

состоянии полной прострации, уже не надеясь ни на что и не ожидая ничего хорошего

впереди. А очень скоро, когда ненавистный эмир войдет к ней, ее