В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

не останется, а ваша нежная белая кожа потеряет свой блеск, станет тусклой и сухой,

и повелитель разлюбит вас.

Вероятно, честь, которой она удостоилась, переселившись этажом выше, предполагала и

прислугу рангом выше, чем та, что была внизу, — грустно усмехнулась она. Раньше она

не видела ее, но единственное, о чем сейчас мечтала, — только чтобы ее оставили в

покое, одну, и не дергали, хотя бы сегодня… а лучше навсегда… Навсегда… В сердце

больно кольнуло… Наивная, теперь об этом можно и не мечтать: ни покоя, ни

спокойствия, ни уединения… Лишившись всего, у нее оставалось хотя бы тело и надежда,

а теперь не осталось ничего… Но в глубине души каждую минуту, каждую секунду ждала…

верила и ждала… что Салех не бросит ее одну, что он найдет способ вызволить ее из

рук брата.

— Хорошо, я поем… только позже. А ты иди, — произнесла она настойчивее. Ее

раздражало все. Возможно, очень скоро заявится ее господин, будь он неладен… Эта

мысль приводила ее в ступор, от страха дрожали руки, и похолодело в груди. Ей нужно

было мысленно подготовиться к встрече, а сдаваться без боя она не собиралась.

— Я здесь приберу немного, чтобы вам приятно было коротать вечер одной, — вся

комната была усеяна диванными подушками. — А то все на полу валяется, и комната

смотрится совсем неуютной.

— Почему одной? — вырвалось неосознанно.

— Сайидати… Сегодня же четверг, а с четверга на пятницу повелитель ночует только со

своей женой, — удивилась служанка. — Вы не знали об этом?

Нет, она не знала этого. Не знала и того, что у него есть жена. Она вообще ничего не

знала. Ни о правителе. Ни о его семье. Ни о Хафраке вообще. Потому что все долгие

дни своего вынужденного заточения просидела в своей комнате одна и почти ни с кем не

общалась. Только с молчаливой служанкой, скорее присматривающей и наблюдавшей за

ней, чем открытой к общению. И с Махой, которая ежедневно посещала ее и проводила

лечебные процедуры и которая на деле оказалась — о ужас! — главной хранительницей

гарема эмира, о чем она, к своему стыду, и не догадывалась. Даже о Салехе, как

оказалось, девушка не знала практически ничего.

Новость о том, что ее мучитель не придет сегодня, конечно, не могла не радовать, и

стресс немного отпустил ее. Слезы высохли, сразу поднялось настроение, служанка

перестала раздражать, даже появился аппетит и захотелось есть.

— У повелителя есть жена?

— Да, шейха Аль-Ануд, она живет в своих покоях в другом крыле дворца.

— А в другие дни с кем он ночует?

— В его гареме живут самые красивые женщины со всего света.

— И много их? — с сожалением спросила Шакра.

— Да… очень много… — с придыханием ответила служанка.

— И он со всеми с ними спит? — возмутилась она.

— Шейх Фалах — очень горячий мужчина, — зарделась девушка, — иногда даже нескольких

приглашает в свою спальню, — и стыдливо опустила глаза.

— А дети у них есть?

— У кого? У наложниц?

— Нет… у эмира и его жены.

— К сожалению, за три года жизни с ним она не принесла ему наследника… Все об этом

говорят… Даже поговаривают, что, возможно, она бездетная… О Аллах, помоги им… —

подняла к небу глаза словоохотливая девушка.

— А что ты скажешь о наследном принце… какой он? — При воспоминании о нем в сердце

больно кольнуло… Она так скучала по нему, по его заботливым рукам… голосу, который

брал за душу… нежностям, которые он шептал прямо в ухо, мягко целуя мочку…

— О-о… сайидати… принц Салех — всеобщий любимец… Хотя они внешне очень похожи со

своим братом, но характеры у них совершенно разные… — Понизив голос на два тона и

оглядевшись вокруг, добавила: — Шейх Фалах очень строгий, а его брат — мягкий и

добрый… так все люди говорят…

Шакра была готова подписаться под каждым словом: ее любимый Салех действительно

очень мягкий и добрый, а этого кровожадного эмира еще предстоит узнать, хотя и так

ясно, что он не просто строгий — он зверь...

— Как тебя зовут? — Было интересно ее слушать. В последний раз Шакра так свободно и

легко общалась только с Нуран, когда еще жила в Маруре… как же давно это было… как

будто и не было никогда.

— Захва, — ответила просто.

— А меня Шакра, — улыбнулась девушка. — Можешь так и называть.

Ночью девушка вздрагивала от каждого шороха, боялась, что он может ввалиться,

несмотря ни на что… Очень сомнительно, что этого варвара может остановить какой-то

день недели, если он надумает прийти, но ее опасения оказались напрасными: ночью так

никто и не побеспокоил ее.

Утром служанки принесли еды, воды, помогли умыться, переодеться в чистую джалабию,

которую принесли с собой… Шакра находилась в состоянии оцепенения, как будто все

происходило не с ней, и потому безропотно позволяла служанкам делать с собой все,

что они считали нужным. Салеха не было со вчерашнего дня, и вестей от него тоже не

было…

В обед повторилось почти то же самое. Время как будто остановилось. Все замерло.

Никого… Салех так и не появился, но она не переставала его ждать. Даже кровожадный

повелитель куда-то пропал, как будто в воду канул. Наверное, это был какой-то

изощренный метод усмирять непокорных, известный только ему одному… и, судя по ее

состоянию, ему это удалось… Бессонная ночь и неопределенность не прошли даром: нервы

на пределе, голова как будто зажата в тиски, страхи и беспокойство все нарастали.

Бесконечное ожидание, вздрагивания от каждого звука мучили и давили на психику.

Закрытое пространство пугало и душило, как будто чья-то железная рука сдавила горло,

не давая дышать… Силы были на пределе... Возможно, точно так же осужденный на

смертную казнь сходит с ума в своей камере в ожидании последнего часа... Солнце

клонилось к закату, теплый вечер мягко проникал в комнату, медленно погружая ее во

мрак. Гнетущую тишину нарушали только ее рваное дыхание и монотонный стук сердца...

Терпеть больше не было сил… и, подскочив к двери, она стала усиленно по ней

колотить:

— Откройте дверь… Немедленно откройте дверь! — громко кричала она. За дверью

предсказуемо стояла тишина.

— Я требую… Сейчас же откройте дверь… Вы слышите? — снова и снова кричала она, но за

дверью все еще было тихо…

— Пожалуйста… Выпустите меня отсюда! — просила она уже через некоторое время, голос

стал тише, удары глуше… Внешний мир все так же оставался глух к ее мольбам о помощи.

— Умоляю… Кто-нибудь… Услышьте