В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

едва касаясь двери покрасневшими, горящими от боли кулаками… но все было напрасно,

никто не отзывался извне... Никто ее не слышал, а может быть, просто не хотел. Она

уже совсем отчаялась, когда в замке вдруг щелкнул ключ. От неожиданности девушка

мгновенно замерла и затаила дыхание... Дверь распахнулась нараспашку. В проеме

появился высокий мужчина и уверенно шагнул внутрь…

— Аюни… — голос показался знакомым. — Ты сегодня явно не в духе…

В полумраке комнаты она узнала вчерашнего «властелина мира», которого встретила в

холле. На смуглом лице, сливающемся с темнотой, ярко выделялись черные блестящие

глаза… Если он хотел ее удивить, то ему явно это удалось. В дверь негромко

постучали, в комнату вошла служанка с горящей лучиной в небольшом сосуде и умелыми

движениями зажгла все керосиновые лампы, установленные вдоль стен на специальных

подставках, и молча вышла.

Наконец при ярком свете Шакре удалось хорошенько его разглядеть. Теперь понятно,

почему его лицо показалось знакомым: они действительно

очень похожи с Салехом… ну конечно… как она сразу не догадалась... это и есть

легендарный эмир Хафрака — шейх Фалах. Только, в отличие от Салеха, это был не

восторженный юнец, готовый на подвиги ради нее, а сформировавшийся тридцатилетний

мужчина, в полной мере осознающий свою значимость и уверенный в себе. Он явно

наслаждался произведенным эффектом и слишком уж откровенно разглядывал ее. Девушка

не хотела провоцировать мужчину и предусмотрительно отошла подальше, вглубь комнаты.

— Шакра… Так ведь тебя зовут... Мы не успели познакомиться вчера. Ты так

стремительно сбежала, что не оставила мне ни единого шанса догнать тебя, — улыбнулся

он. — Можешь просто называть меня Фалах.

Злобно поджав губы, она молча ненавидела его настолько, насколько была способна ее

юная душа, и если бы взглядом можно было убить, то он бы уже испустил дух. Только бы

не сорваться и не расцарапать лицо… Довел ее до нервного срыва, а теперь

наслаждается своей победой, дикарь…

— Что ты молчишь? Я же вижу, что ты много чего хочешь мне сказать… — усмехнулся он.

— Откуда тебе знать? — зло буркнула она.

— У тебя на лице все написано… Не бойся… Говори. — Он неторопливо приближался.

Пылая праведным гневом, она стояла в центре комнаты и, гордо подняв голову, смотрела

ему прямо в лицо. Большие голубые глаза, в которых отражалось пламя от лампы,

казалось, горели огнем ненависти, направленным к нему. Пухлые чувственные губы,

созданные для страстных поцелуев, были нервно поджаты. Русые волосы собраны в

большой пучок сзади и немного растрепаны. Красная шелковая джалабия с золотыми

вставками смотрелась роскошно, подчеркивала небольшую точеную грудь, мягко струилась

по стройному телу, оставляя простор для фантазии и придавая свежести ее бледной

коже. Девушка выглядела как фурия, готовая защищаться любыми средствами, и была

чертовски сексуальна… а шкура тигра, на которой она стояла, делала ее похожей на

мифический образ девы-воительницы и дополняла всю картину.

Никогда не позволяющий никому даже намека на неподчинение, в глубине души Фалах

всегда любил дерзких, своенравных женщин, умеющих дать отпор. Это возбуждало его,

будило в нем первобытные мужские инстинкты, подогревало желание покорить ее,

подчинить своей воле... Вот и сейчас, провоцируя и наблюдая за ней, он ощущал,

сколько необузданной, дикой страсти скрывается в этом хрупком, стройном теле под

маской высокомерия и недоступности, и отчетливо почувствовал, как его мужское начало

мгновенно реагирует на нее, вызывая в нем самые откровенные, безумные желания. Ему

стоило огромных усилий держать себя в руках, чтобы не сорвать с нее одежду и не

взять ее грубо, жестко, прямо тут же, на тигровой шкуре, на полу… Он едва заметно

улыбнулся своим мыслям.

— Почему ты запер меня здесь? Чего тебе нужно? — ее голос дрожал от напряжения.

— Тебя, — невозмутимо ответил он, как будто покупал в мясной лавке кусок говядины.

— Что значит «тебя»? Ты считаешь, что можешь присвоить все, что захочешь?

— До сегодняшнего дня у меня не было повода усомниться в этом.

— Но я не вещь, чтобы меня присваивали, и не твоя собственность… Отпусти меня… Дай

мне уйти! — потребовала она, хотя знала, что рисковала, позволяя себе говорить с ним

в таком тоне и тем более требуя чего-то.

— Этого я тебе не обещаю, — ответил спокойно. — Привык получать то, что хочу.

— А желания других тебя, конечно, мало волнуют. Зачем? Если непокорных можно ломать

и насиловать… Тебе, наверное, доставляет удовольствие причинять боль… — шла по

острию ножа, но терять все равно было нечего.

— Запомни: я не беру силой то, что и так принадлежит мне. Ты сама все отдашь…

— И не надейся… Ничего ты от меня не получишь. Я не игрушка для твоих плотских утех.

— Неважно… Ты уже моя, и чем быстрее ты поймешь это и смиришься с этим, тем легче

тебе будет жить.

— Ну уж нет… И не рассчитывай, что я буду безропотно тебе подчиняться…

— У тебя нет выхода, — улыбнулся он, подойдя к ней... и тут же взял ее за руку. От

резкой боли она вздрогнула, раздался глухой стон… Он осторожно осмотрел ее ладонь

(она заметно покраснела и слегка припухла от ударов в дверь), девушка попыталась

сжать ее в кулак и выдернуть, но он не дал ей это сделать… и, не сводя с нее цепких

глаз, медленно поднес ее ладонь к губам.

— Выход есть всегда, — отпарировала она, гордо подняв голову.

— Но не в твоем случае… Ты в моих руках, а я не говорил, что собираюсь отпустить

тебя.

— Упиваешься своей властью и вседозволенностью?

— Не без этого… — его самодовольная улыбка раздражала, вызывая непреодолимое желание

стереть ее с его ненавистного лица.

— Сволочь… ненавижу тебя и всегда буду ненавидеть! — прошипела негромко. Мужчина

только хмыкнул, продолжая сверлить ее взглядом. — Тебе не завладеть моей душой.

— Плевать… Я не дьявол, не коллекционирую людские души…

— А чего тебе нужно?

— Всего лишь тело… Твое соблазнительное, сексуальное тело.

— У тебя уже есть целая коллекция роскошных тел. Зачем тебе я?

— Ты будешь главным бриллиантом в моей коллекции. — Резко развернув, он прижал ее

спиной к себе и стал жадно целовать шею, больно сжав ее грудь.

— Ты будешь разочарован… Немного удовольствия от тела, которое не отзовется на твою

похоть.

— Уверена?

— Вполне. Я не доставлю тебе этой радости, — зло прошипела она, пытаясь вырваться.

— Мне? Хм… — хмыкнул он, улыбаясь. — Мы с тобой будем вместе утопать в похоти,

удовлетворяя самые извращенные фантазии друг друга. — Его рука плавно переместилась

на живот и спустилась ниже. — И можешь мне поверить, тебе понравится… Ты даже будешь

просить меня еще и еще... — шептал