Чудик. Такая странная любовь - Катерина Пелевина

— М-м-м… А… — звучит из уст собеседника.

— Вот и я о том же! Бабы… Такие странные, блин… Чё ей не хватает?! Внимания? Если тот хер — реально её отчим… Значит, нет у неё никого, наверное… С таким-то характером, даже?! Мне кажется, ни один мужик бы её не вынес!

— Гыыы…

— Ты тоже так думаешь, да? Солидарность… Такая, да… А у тебя была жена? Или, может, есть?

— А-а-а…

— Я бы поддержал тебя, чувак… Но понятия не имею, что ты мне говоришь… — роняю голову на руки и смотрю на него. — Хочу к ней ночью прийти… Просто нагло прийти и залезть в кровать. Это перебор?

Дед молчит, пуская слюни, и для меня это прям звоночек.

— Я — дурак, да? Нет, так наглеть не стоит… А что если… Блин… А если… Ай, в жопу всё… — достаю телефон и набираю номер мамы…

Она долго не берёт, а потом всё-таки поднимает.

— Фуф, Данька! Успела… Что такое, сыночек?

— Маааа…

— Оу?

— Помнишь, ты спрашивала про невесту… Ну типа когда приведу?

— Помню… А что такое?

— Ну, кароч… Есть у меня такая… Тут…

— О, Господи… Вы что?! Ты что?! Я стану бабушкой, поэтому звонишь?!

— Госссподи, нет… У нас не было ещё ничего даже, мам… Не трави мою рыжую душу!

Слышу вздох облегчения, а вот мне нихрена не легче, блин!

— Так… И что тогда? Насколько всё серьёзно?

— Я хочу подарить ей бабкино кольцо…

— Ну… Э… Дань… Семейная реликвия всё-таки, — бормочет мама растерянно.

— Ну а я решил! Я хочу ей его подарить, потому что влюбился… Как-то так… Ты сама говорила…

— Тут такое дело, сын… Оно… В ломбарде оно, в общем, Данька… — виновато выдыхает она, заставив меня выпучить глаза и охренеть на месте. Деда Вова как по цепной реакции делает так же, едва увидев мою возмущенную рожу.

— Чё?! Ты гонишь или как?! Сын впервые с такой просьбой обратился, а ты заложила единственную дорогую нам вещь в ломбард?!

— У меня выбора не было… Илюху надо было в школу собирать… А ты ведь знаешь, тех денег было очень мало…

Это она про то, что я зарабатывал и отдавал в начале лета… Ну как бы, да… Образования у меня одиннадцать классов и всё. Пока нихрена нет, но я очень хочу учиться… Хочу в универ, блин. Мечтаю. Однако должен матери помогать… А с моей болезнью всё идёт через хер собачий…

— Бля… Извини, мам… И за мат извини…

— Дань, мне жаль… Правда… Может, что-то другое, а?

— За дорого заложила? Выкупить хочу…

— Сорок тысяч… Но там через два месяца переплав…

— Зашибись… Офигенно, мам…

— Ну, Даня, блин! Не заставляй меня чувствовать себя виноватой!

— Ладно… Выйду, чё-нить придумаю…

— Да куда тебе опять?! Хочешь, как в прошлый раз?! Потерять сознание на холодном складу?! А если бы не нашли?

— Ой всё, мам, не начинай, а…

— Дань… Девочка-то хорошая? — спрашивает меня, а я усмехаюсь.

Ну, хорошая, конечно, когда молчит. Прям-таки ангел во плоти… Ангел с шикарной упругой ж…

— Лучшая, мам… Просто особенная, — отвечаю ей, немножко скрывая то, что мы с ней грызёмся, как две гиены во время кормёжки.

— Ой, как я рада… А имя у неё какое?

— Ну… Илона, в общем…

— Илона? Ничего себе… Интересное какое…

— Ага… Ладно, мам… Я люблю тебя. И по поводу кольца не парься. Ты права… Парни намного важнее всего этого… Привет им передавай. Скажи, что скучаю…

— Пашка твою комнату занял. Нарадоваться не может, — сообщает она, и я ржу.

— Вот и выжили дефектного брата из собственного дома…

— Данька! — возмущенно бросает мама, а я ухмыляюсь. — Дурак…

— Шучу, мам… Обнимаю. Пока…

— Пока, дорогой… Звони и пиши…

— Угу, — кладу трубку и смотрю на деда Вову.

— Не судьба, мужик… Без кольца будем брать эту крепость…

Иной раз, мне кажется, он улыбается, когда смотри на меня. Надеюсь, я хотя бы для него являюсь лучиком света в тёмном царстве…

Потом у нас сончас, полдник… Дальше мы немного играем с Авроркой в шахматы перед ужином. Болтаем обо всём, только не о королеве красоты… Потому что у меня язык не повернется обсуждать её после сегодняшнего… Седовласка чувствует и не задаёт лишних вопросов. Тем более, что вскоре за ней опять приходит её любимая грозовая туча. Я не знаю, как у них это происходит… Но там взгляда достаточно, чтобы увидеть электричество. Уверен, у нас с Илонкой тоже такое есть, просто оно ещё только зарождается. А может никогда так и не вылезет наружу, хрен его знает…

Когда остаюсь один, внутренняя тоска ещё сильнее ощущается…

На ужин не иду снова… Остаюсь как дурак голодным и злым…

И к себе ухожу уже в районе девяти после того, как выпиваю таблетки. Катюха смотрит на меня с жалостью, но я уже правда вымотался чё-то. Ощущение, что всё против меня. Унылым говном быть не люблю, а сейчас им и являюсь, к сожалению…

И всё это она…

Девочка-война…

Ложусь спать… Сигнализируя вселенной о том, что хочу, чтобы случилась хоть какая-то хрень, которая нас с ней сблизит… Ну и кажется, она воспринимает всё не так, как нужно…

Ведь на утро исчезает Громов…

Глава 13

Илона Габец

Я не знаю, что такое любить, но… Мне отчего-то жаль эту девочку. Потому что она реально не знает, куда себя деть с исчезновением Арсения. И для меня откровение, что можно так сильно к кому-то чувствовать, чтобы хотеть сбежать за ним, лишь бы спасти…

Когда в клинику приезжает сам отец Громова и вызывает её якобы на разговор, мы с чудиком остаёмся наедине после всего… А я как раз бы очень этого не хотела…

— Переживаешь тоже? — спрашивает он, лёжа на её кровати, но я молчу. Вроде бы ясно выразилась, что не желаю с ним общаться. И то, что мы вместе помогаем Авроре дела не меняет. — Ауууу… Тебя спрашиваю… Ты чё меня типа игноришь, что ли?

— Дошло наконец…

— Пффф… Ты пиздец, конечно…

— Сделай одолжение, захлопнись, пожалуйста, — достаю телефон и втыкаю в него, как вдруг слышу, что он слезает с её койки и идёт в мою сторону. Господи, ну вот когда до него дойдёт, что не надо так делать, а?!

Смотрит на меня сверху вниз своими зелёными омутами и нарочно молчит, скрестив руки на груди.

— Чего тебе? Не пялься.

— Хочу и пялюсь. У тебя не спросил, драгоценная моя пилотка, — выпаливает, заставляя меня