Чудик. Такая странная любовь - Катерина Пелевина

её документов я выясняю, что да, её мама умерла два года назад, а в графе отец вроде как стоит прочерк. Зато в книге посещений отображено Зиновьев Аркадий Робертович, отчим…

Ну и имечко, ёпту…

— И что ему от неё было нужно? Катюх…

— Что?

— А камеры есть?

— Щас ага! Разбежался!

— Блииин… И чё делать-то мне теперь…

— Не знаю. Иди давай… Проси прощения за бананы!

— Не буду я, нафиг, просить прощения! Она сама виновата! Если у неё чё-то с ним было…

— Даня, ты что?! Какую фигню ты там себе надумал?! — хмурится Катюха, а потом начинает выгонять меня прочь. — Ещё и помогала ему! Дурень! Вали давай!

— Ну и пожалуйста! — психованно выхожу и остаюсь стоять возле двери. Бросив взгляд в коридор, понимаю, что Илона зыркнула на меня острым взглядом и тут же направилась в противоположную сторону…

Только собираюсь идти к охраннику, чтобы обменять записи с камер на дырявые носки и крошки от печенья, ведь больше у меня ничего нет… Вижу Громова с компашкой парней в холле.

Встаю за колонной и навостряю свои уши…

— Значит, она сейчас там, да? — звучит вопрос Арса.

— Ну, числится там… Придётся лететь. Иначе без вариков… Я так-то могу…

— Да куда ты, Митя. Сиди, не рыпайся… У меня выбора просто нет… Присмотрите тут за моей?

— Присмотрим… Чё познакомь, а-то всё на фотках да на фотках…

— Слышь…

— Всё-всё, гром, ты, блях, истеричка ревнивая… — ржёт один из его друзей. — Не трону я твою седовласку.

— Ага… Один не такой взгляд в её сторону… Я превращу все ваши мечты в прах…

— Ебать, волшебник…

Слышу гогот, и вообще понятия не имею о чём тут идёт речь, но хотя бы рад, что он реально тащится по Аврорке… И переживает за неё…

— Значит, на связи тогда, я правильно понимаю… Сообщишь, когда и всё в силе?

— Да… Только аккуратно всё. И рты позакрывали…

— Ага. И без того понятно…

— Ладно, я пошёл за своей… — едва слышу, как хочу убежать… Делаю шаг и шумно шоркаю ногами по полу… Замерев за колонной, морщу лицо, а потом вдруг меня рывком хватают за грудки и придавливают к поверхности.

— Блядь! — чуть ли не взвизгиваю.

— Уши греешь, рыжий? — держит Громов почти над полом, блин.

— Нет…

— Ты не засланный? — он начинает проверять мои карманы, шею, а потом резко достаёт телефон из штанов и подносит его к моему лицу, разблокировав и начав копаться там.

— Эй, ты чё, нахрен?! Я не засланный, блин! Просто случайно тут оказался!

Он всучивает телефон обратно и смотрит на меня убийственным взглядом.

— Узнаю, что ляпнул ей что-то, башку тебе отгрызу, понял?

— Да я не слышал ничего! Чё за угрозы вообще?! — возмущаюсь я в ответ.

— Иди давай к своей, извиняйся лучше. А-то опомниться не успеешь, она уже другого себе найдёт, — усмехается он и хлопает меня по плечу, уходя вдоль коридора, а я так и стою, глядя ему вслед…

Какого хера щас вообще было?!

Телефон издаёт звук оповещения, и я захожу в сеть…

А там одно новое видео у Илонки в истории… Где она вертит своей полуголой задницей прямо перед экраном… Будто бы назло мне…

Глава 11

Илона Габец

Хоть эти унижения и противны мне… Но я хочу, чтобы этому гаду было максимально больно. Я даже из чс его нарочно вынула. Чтобы видел всё и офигевал. Ненавижу просто его. За всё, что он заставил меня чувствовать.

Курсы твёрка я закончила уже давно. Когда это было популярно. Тогда мама всё издевалась надо мной в шутку… Смеялась, когда я залетала на кухню в одной её юбке и начинала трясти своей жопой… Сколько мне тогда было? Лет десять, наверное… И у меня так-то хорошо получалось, но мама так громко хохотала, что этот смех врезался в память… Я будто и сейчас его слышу. Всё бы отдала, чтобы услышать вновь.

И когда Громов сваливает со своей седовлаской прочь, бросив мне на прощание фразу о том, что рыжий себе кого-то там уже ищет, у меня все волосы на теле встают дыбом. Хочу его задушить… Тут же падаю на кровать и задушено кричу в подушку, мечтая сделать что-то такое, отчего рыжика отсюда переведут или заберут раз и навсегда… Чтобы не светил своей рожей и веснушками…

Точно… Может, мне как Громов… Разбить ему череп подносом? Тогда ведь его точно заберут в госпиталь, верно? И не придётся с ним контактировать и слушать всё это…

Не успеваю додумать, как в дверь раздаётся стук. Слишком тихий, чтобы я отвечала на него… Но в комнату всё же входит… Екатерина Андреевна, застав меня врасплох. Думаю, что к такому внешнему виду она вряд ли привыкла. Шорты на мне такие, что вываливается попа. Я обычно в таких не хожу. Только сплю… Но не могла оставить их сегодня без внимания. Всё ради этого конопатого гада.

У Екатерины Андреевны, наверное, все здравые мысли из головы вылетели… Стоило меня увидеть. Вот такую…

— Илоночка… — держит она в руках банан и яблоко. — У меня тут ещё осталось… Поешь, пожалуйста. — кладёт на мою тумбочку.

У меня сразу же внутри всё скукоживается. Ну вот почему она и зачем так? Если дочь тем более есть… Я, конечно, понимаю, что она тут давно работает. Но это ведь не благотворительность, правда?

— Почему Вы ко мне так добры?

— Я со всеми такая. Просто хочу, чтобы ты поела… И… Сказать хочу…

— Что?

— Данька — дурак… Но ты нравишься ему. Я же вижу. По-настоящему нравишься… — сообщает она, чем конечно же меня только сильнее подстрекает к тому, чтобы линчевать этого чудика. — Пусть он не такой, как другие. Отличается… Но мальчик искренний. И у него здесь очень много…

Вот только этого мне не хватало, блин. Вот этих драматичных касаний грудной клетки. Какой же козёл. Подослал бедную женщину? Совсем уже… Ничего святого.

— Ага, спасибо Вам… И можно ещё кое-что у Вас попросить…

— Конечно, всё, что угодно…

— Отлично. Если будет приезжать мой отчим… Не пропускайте его. Я не хочу его видеть. Никогда больше. Ладно?

Не знаю, что ещё у Аркаши на уме, но я ему просто так не сдамся. Однако лучше для меня будет, чтобы я была для него неприкосновенно на данном этапе. Вообще никак.

— Ладно, конечно, передам охране. Ты вправе сама решать…

— Хорошо…

Медсестра уходит, а я смотрю на банан и вздыхаю. Люблю фрукты. Сто лет их тут не ела. Только вот