Чудик. Такая странная любовь - Катерина Пелевина

Глава 8

Даниил Стахов

Вот ведь бесит, а… Неугомонная непростительно сексуальная женщина. Стоит ей пройти мимо, как у меня мозги перестают функционировать. Вообще не соображаю. Ну, красивая она, правда. От бледной кожи до контраста с чёрными волосами. Причём, как я понял, они у неё свои. А ещё мне нравится, как от неё пахнет — я не соврал. Понимаю, что там дофига и больше всяких мазалок, но есть и что-то от неё самой. Какие-то нотки, которые на меня действуют совращающе и даже губительно в какой-то степени…

Не знаю, что мне делать дальше, реально. Всё уже перепробовал… Даже совета спросить не у кого… Да и Аврорки теперь всё чаще нет. Милуется со своем плейбоем, блин. И Данька резко стал не нужен… Хочется плакать.

Да я шучу, конечно. Я не из тех, кто ноет из-за того, что у друга возникли отношения. Но могла бы и мне кого-нибудь найти, между прочим… А то получается, что я один постоянно. И Илонка меня динамит. Бегает от меня, как от прокаженного. Сейчас вообще вон закрылась в уборной и умирает от своей аллергии… Жалко, конечно, такую красоту…

Но скажу, как говорит моя мама: «Бог-то не Тимошка, видит немножко!». Вот…

Главное ей этого не говорить, а то снова прилетит. И на этот раз уже лёгким испугом не отделаюсь, блин.

Жду минут двадцать… Полчаса… Дверь наконец издаёт скрип, и я возникаю перед ней, заставив округлить обезумившие покрасневшие глаза, да и в целом разозлиться за то, что увидел её в таком состоянии. Шары слезятся, кожа вся обуглилась, лицо опухло, будто она ежа рожала. Жуть просто какая-то…

— Ты… — озлобленно сцепляет зубы, и я понимаю, что зря я тут стоял, походу… Она не особо настроена была меня видеть…

— Так… Вот угомонись сейчас, помидорка, я поговорить пришёл… — улыбаюсь, потому что лично она мне и такой, блин, нравится, но у неё на этот счёт конечно же другое мнение и, вспыхнув злобой, она тут же бросается к себе в комнату, обвивая меня своим стройным телом. — Да погоди ты, Илонка! — бросаюсь вслед, но толку-то?! Мало того, что втопила, как торпеда, так ещё и перед носом хлопает дверью, подкинув новую порцию унижения… Уже задолбало ловить от неё такие вот выкрутасы. Сколько можно-то?!

Стою и морщусь там, как дебил… Пока Аврора наблюдает за нами и пучит на нас глаза со стороны. Прикидываю примерно, как я выгляжу. Как конченый неудачник. Вот именно так на меня и смотрят все, кто стоят прямо за ней и делают вид, что им наши разборки неинтересны. Ага… Как же. Я и сам обожаю посмотреть ночью из окна, как соседи срутся. Кто кому изменяет, кто кого пиздит или орёт на всю улицу благими матами… Это ж просто идеальное кино. Я ради таких моментов, порой и порно на «стоп» включаю.

А сейчас демонстративно смотрю на них в ответ и улыбаюсь.

— Да, да, я знаю, что я лох, спасибо, — отвечаю, а Аврора с грустью вздыхает и подходит ближе, приобняв.

— Что такое? Опять что-то случилось? — спрашивает, словно ей действительно меня жаль. Как я уже устал быть в глазах других таким задротом, а… Хочется вот прям как Арсюшенька делать чё хочу, а ещё чтобы мне ничего за это не было…

— У тебя усы шоколадные… — ржу я, стирая с её лица две полоски, и она тут же стремится прикрыть его ладонями.

— Ой… — мило хихикает и, пожалуй, я понимаю этого парня… Ну, она слишком уж хорошенькая, чтобы он к ней не присмотрелся. Просто Божий одуванчик. Да ещё и добрячка…

— Колись, чё делали?

— Мороженое ели… — стеснительно отвечает, вытирая уголок губ. — Всё?

— Чё реально? Где взяли? — спрашиваю, потому что тоже теперь хочется… Обожаю, блин, шоколадное мороженое. Да и вообще всё шоколадное.

— Сеня на дроне доставил…

— Пиздец… Вот это я понимаю сервис… А можно как бы с другом в следующий раз поделиться, не? — угораю, приобняв её, и вижу, как Громов возникает в коридоре, словно огромное чёрное облако накрывая пространство и испепеляя меня взглядом. Я даже не знаю, как мне удаётся оставаться в сознании при таком-то испуге. Рядом с ним я становлюсь сурикатом, который притворяется мёртвым при виде подобных хищников…

— Руки… — подходит вплотную, и я тут же убираю свои подальше. Пиздец, жутко… Ещё тон такой угрожающий и будоражащий. Как скрежет по металлу.

— Сеня… — хмурится Аврора.

— Чё? Пусть следит за руками, вот и всё, — рявкает он, прижимая её к себе.

— Полегче, бэдбой, я без задней мысли… — оправдываюсь, но он так смотрит, что у меня язык прилипает к нёбу.

Приходится стоять перед ними, как дебилу, и молчать, дабы не ляпнуть лишнего и не отхватить по башке чем-нибудь тяжёлым.

А она прям-таки растекается при виде его, конечно… Вижу, что встретились два. Намертво приросли друг к другу… А мне остаётся только завидовать. Белой завистью, конечно. Я бы тоже хотел любить кого-то, наверное. Не пробовал, конечно, но мне кажется, смог бы. Потому что чувство-то это хорошее, светлое. Как ни крути.

— Не обращай на него внимания, Дань… Он шутит так… — тут же вступается Аврора.

— Ага, — добавляет Громов в ответ. А я делаю вид, что и не обращал, хотя на деле меня так конкретно накрыло паникой и мурахами размером с пятирублёвые монеты…

— Да мне вообще не до этого… Я из-за Илонки не могу никак расслабиться… — хмурюсь я, будто жалуюсь реально. И нафига им эта информация?

— А ты с ней и не расслабишься, — угорает он надо мной. — Она не из таких девчонок. С ней постоянно придётся выхватывать, поверь…

Аврора вдруг бросает на него такой ревнивый практически убийственный взгляд.

— А ты, я смотрю, эксперт, — тут же начинает уходить, пока он закатывает глаза.

— Пиздец… Аврора, ну ты чё, блин… — догоняет её, схватив за руку.

— Драма драма драма, — бурчу себе под нос и тащусь к Катерине на пост попиздеть. Она-то женщина умная, может, и дельное что посоветует… Всё-таки не просто так тут сидит. За всеми наблюдает, как часовой.

— Как дела, дама моего сердца? — неожиданно подбредаю так, что она аж взвизгивает.

— Блин, Даня!!!

— Чё?! Я не специально… Правда…

— Ты вот чё там нёс, а?! Мне так стыдно было! Так стыдно перед твоей матерью! — заявляет она, чуть ли не хватаясь за сердце и вся краснеет. — Думаешь, оно мне надо?! Оно мне вообще не надо! Чтобы думали, что