Чудик. Такая странная любовь - Катерина Пелевина

— Да забей, они даже не знают, что это за слово такое… Мама, кстати, тоже. Сто процентов… Удивлён, кстати, что ты знаешь… А откуда… М?

Снова начинаю ржать, хотя не планировал. Но у меня стиль жизни такой. Я не могу сдержать шутку, если она уже на устах. Даже если грожусь получить за это или поругаться с кем-то. Такой уж я… Мама сто раз говорила, что мне в стэндап надо. Но так себе будет концертная программа, если придётся смотреть на забившегося в угол психа, который зовёт на помощь и думает, что он находится в горящем доме, да же? Или кто-то реально хотел бы на это посмотреть? В принципе за еду я готов на всё…

— Мне вот, честно, порой хочется тебе зарядить, чтобы прекратил издеваться! — ворчит она, глядя на меня волком. Я-то думал, она отойдёт, но что-то на этот раз прям сильно задело…

— Оооой, да ладно тебе, красавица… Вот чё ты начинаешь, а?! Лучше помоги советом…

Она недовольно фыркает и протирает свой стол от пыли дальше.

— Ну, пожаааалуйста… — вымаливаю, выдавив несчастную гримасу.

— Ну, чего тебе ещё?! — швыряет тряпку в сторону.

— Илонка… Чё сделать, чтобы обратила внимание…

— Ты шутишь, да? Я уже говорила тебе… — вздыхает она, но потом ей будто реально становится меня жаль, ведь я строю такую рожу, словно готов утопиться. Она вдруг тянется куда-то и протягивает мне связку фруктов.

— О! Бананчик, заебись! — тут же тянусь, а она шлёпает по руке.

— Ну-ка, ц, проглот, это не тебе, куда клешни тянешь?! Это Илонке твоей… Принеси ей фрукты… Она не ест совсем. А тут всё свежее, витамины, я только сегодня домой на вечер купила… Может, поклюёт хоть немного… Да и ты заботу проявишь…

— Блииин… Спасибо, Катюх… И за таблетки от аллергии тоже.

— Да не за что… Ой, Данька… Тяжело тебе придётся с таким характером…

— Да почему, блин?! Ну она мне правда нравится. Просто она злючка…

— Так а ты пробовал быть с ней нормальным? У тебя же язык… Помело, прости, Господи! — ругается она на меня, показывая кулак, а я вжимаю голову в плечи.

— Я буду пробовать… Просто я не могу по щелчку пальца измениться. Это не про меня.

— Да уж… Ну иди, горе луковое, пробуй, — отправляет она меня с улыбкой на устах, и я беру эту небольшую кучку фруктов. Бананы, персики, апельсины… И тащусь в комнату к своей ненаглядной… Стою минуты три. Не хватает смелости сделать ещё один шаг. И так уже бесконечное количество раз за ней бегал, словно сумасшедший…

В итоге, всё-таки захожу, а её нет…

Уже успела куда-то убежать. В воздухе приятно пахнет её запахом…

У меня сразу же первая мысль — оставить на её кровати фрукты… Что я и делаю, нездорово втянув ноздрями аромат её подушки. Моментально впитываю его, как маньяк, блин… Нашёл бы её трусы и те бы, походу, нюхал, как токсикоман… Но рыться в вещах не привык, поэтому просто собираюсь на выход.

А потом, уходя прочь из их комнаты, думаю прогуляться… Только вот когда уже почти подхожу к главному холлу, где все находятся при посещениях, понимаю, что там сидит Илонка… И не одна, блядь. А с каким-то мужиком…

И я чувствую, как атмосфера внутри меня ещё сильнее накаляется. Я в полном ахере…

— Я дам тебе денег… Ты же понимаешь, что так будет лучше, да? Для тебя тоже, красавица… Поверь, — вижу, как он проводит пальцами по её лицу, и меня в мгновение колет сердце, отчего я тут же стремлюсь уйти оттуда подальше. Ну, нахуй… Ещё и папик сюда к ней приезжает. Это уже вообще полный пиздец, конечно…

Куда мне, нахер, тягаться?!

А как жжёт-то внутри, кабзда… Нереально просто. Чувство, словно меня унизили и растоптали, хотя по сути она ничего вроде как не сделала… Ничего не обещала и не флиртовала со мной даже. Но я так, сука, злюсь, что как последняя паскудина иду жрать фрукты у неё на кровати и разбрасывать повсюду шкурки вместе с косточками. И пошла она нахуй со своими блогами — хуёгами и мужиками вдвое старше её!

Мне такой пиздец не нужен, так что отсосимба, нахер!

На этой замечательной ноте я дожираю последний банан и кладу кожуру на её подушку с мыслями о том, как она будет материться, когда увидит всю эту замечательную композицию…

Глава 9

Илона Габец

Думала после аллергии уже ничего не способно было добить меня, но… Сразу после обеда, который я, как обычно, не стала толком есть, позвонил Аркаша. У меня мгновенно ток пробежался по всему телу. Только не такой, как с чудиком. А высоковольтный. Способный убить… Когда я слышу голос этого придурка я моментально вспоминаю маму… И мне больно за всё. Обидно. Даже невыносимо, можно сказать. Если бы у меня был шанс исключить этого человека из своей жизни, я бы так и сделала. Потому что он самый отвратительный человек, которого я знаю.

И вот я иду туда с чёткой мыслью о том, чтобы послать его на три буквы или ещё дальше. Едва вижу эту противную морду в коридоре, как он тут же выставляет руки вверх, якобы в знак капитуляции. Я понятия не имею, как он вообще узнал, что я здесь. Кто мог меня сдать? Психиатр? Она не имела никакого права… А больше никто и не знал… Значит, он приплатил. Иного варианта я не вижу…

— Ну, приветик, блудная дочь… — лыбится он, и я встаю напротив него, скрещивая на груди руки. Хотелось бы сейчас прямо в разбега пнуть его по яйцам.

— Я тебе не дочь. Никогда не была. Что ты здесь делаешь?! — возмущенно спрашиваю, мечтая в довесок харкнуть ему в рожу.

— К тебе приехал. Не ждала, что ли? — усмехается эта сволочь, словно ищет новые варианты доконать меня и довести до трясучки.

— Нет, не ждала. Всё, чего я жду — твоей смерти.

— Блин, как грубо, а, Илона… Сядь, — цедит он, изменившись в лице. — Сядь, я говорю. Это для тебя будет лучшим вариантом, поверь…

— Что нужно?

— Я по поводу дома…

— Ну, я не сомневалась… — нервно усмехаюсь, услышав это. Было бы странно, если бы насчёт мамы, к примеру. Думаю, он её и не навещает даже на кладбище. Когда я была там в последний раз и оставляла живые цветы, он него не было ни