Чудик. Такая странная любовь - Катерина Пелевина

У меня сложилась прямая ассоциация отныне… И ненависть за сказанное им пожирает меня изнутри.

Знаю, что скоро они с Громовым всё равно вернутся сюда, поэтому ухожу. Всё больше понимаю, что мне комфортнее одной. Даже на улице… Кстати, сегодня тепло. Лицо почти не болит после вчерашнего. Я написала продавцу о том, что не смогу сделать обзор на товар из-за аллергии и приложила небольшую видеозапись с видом своей кожи. Товар оставили мне, принесли свои извинения. Но что мне с них делать? Чудику жопу намазать, чтобы горела? Кстати… Хорошая идея…

Пока думаю об этом, кажется, впервые за день улыбаюсь, а потом вдруг…

— Илон… — звучит его голос, и я вздрагиваю, сидя на лавке. Смотрю ровно секунду и тут же отворачиваюсь. И внутри прям горячо. Жжётся, зараза.

— Жалко выглядишь. Проваливай…

— Слушай… Я нагнал там… Правда нагнал. Виноват перед тобой. Я заревновал просто… — выдавливает он таким голосом, что прям-таки плакать хочется. Только не на ту напал. Из моих глаз он ни слезинки нафиг не лицезреет.

Садится рядом, но я игнорирую. Не знаю, что он такого должен сказать, чтобы простила его. Никогда, наверное, не прощу… Слишком много задето. И на кон брошено. Гордость, честь, достоинство… И мне всё это важно.

— Илон… Ты… Мне нравишься. Правда нравишься. Ты конечно безусловно королева красоты, с этим не поспоришь… Но я о том, что внутри…

— Внутри, чудик, мы все одинаковые, — выдаю я озлобленно. — Если хочешь могу показать тебе, но для этого нужен скальпель.

— Блин… Вот чё ты такая, а…

— Какая такая? Не падкая на мудил вроде тебя?

— Хватит уже оскорблять меня, пчеломатка, а?!

— Рыжий… Вали отсюда… У меня нет настроения с тобой собачиться. И времени тоже нет…

— Ты тупо сидишь тут и смотришь в пустоту! И времени у тебя навалом, инстасамка, не беси…

— Нет, ты точно отхватишь… Я приду к тебе ночью снова и…

— И это было лучшее мгновение в моей жизни, — перебивает он, глядя в мои глаза. У меня даже сердце перестаёт биться. Замирает… Потому что взгляд его зелёных просто топит в себе, словно летняя листва на солнце. Я не могу насмотреться. Но и спалить себя так тупо… Свои чувства… Будет максимально убого. А он всё продолжает меня мучить. — Правда… Я раньше никогда… Не испытывал такое. Ты пахнешь обалденно. Как зефир, как кокос… И я уверен, что эта фигня не от косметики и парфюмерии. Просто ты так для меня пахнешь… — выдаёт он, заставив всё внутри меня содрогаться. Как же я его ненавижу, Господи. И за смелость его ненавижу. Что вдруг голос прорезался, и он решил мне всё это разом сообщить… Вывалить, будто я могу с этим справиться… Особенно после того, что сейчас происходит в моей жизни. Я ведь не подхожу ему. А он мне. Мы вообще разные… Мы с ним не совместимы. Я точно отравлю его. А он со своими дебильными шуточками будет доводить меня каждый день до истерики… Нет.

Но как же чертовски приятно и странно всё это слышать.

— Что тебе нужно от меня, Даня? Что? — спрашиваю максимально равнодушно. Притворяюсь. И понимаю, что причиняю нам обоим боль, но, проклятие, как же я не хочу связывать его со своими проблемами. Нет. Я не хочу. Он мальчик — солнце. И все его проблемы — это недосоленный подлив у котлет. Пусть так и остаётся. Я очень-очень устала… Не хочу всего этого. Возможно, где-то в другой жизни мы бы с ним и поладили, но явно не в этой реальности, где он считает меня какой-то шлюхой, трахающейся за деньги с мужиками вдвое старше. Зачем оно мне? Менять чьё-то мнение… Подстраиваться?

— Общаться… — бормочет он, растирая своим руки. Нервничает. — Общаться просто, как ты захочешь и…

— Я не хочу с тобой общаться. И не захочу. Это всё? — спрашиваю его, почувствовав болезненный укол внутри. Оказывается, когда делаешь кому-то больно… Кому-то, кто вызывает смежные чувства, сам страдаешь. Вот я и страдаю. От рыжика и наших недопониманий. Но правда хочу всё прекратить, пока ещё не закрутилось.

— Ну не правда же… Илон… — шепчет он, нахмурившись, а я встаю с лавки.

— Правда, Даня… Правда. Общайся лучше с Авророй и Громовым. А ко мне больше не подходи… — я ухожу оттуда, чувствуя на себе его раненный взгляд. И точно знаю, что так будет правильно. Даже если бы мне хотелось совсем другого…

Глава 12

Даниил Стахов

Я не знаю, почему она так себя ведёт, но эти её слова задевают меня нестерпимо сильно. Словно кто-то душу надрезал. И с ней всё кажется настолько натуральным, блин. И я ведь хочу, как лучше… Но как с ней взаимодействовать, если она упрямо не желает. Хотя я вижу, что она что-то чувствует… Тоже чувствует. Нутром, кишками, сердцем ощущаю. Впервые читаю другого человека по глазам.

После её ухода ещё час сижу на улице и думаю о своём. О маме, о пацанах, о том, что возможно когда-нибудь этот недуг оставит меня, и я стану нормальным… Только, видимо, для Илонки никогда таким не стану… Обидел. В курсе. Но не настолько же злиться. Чё за бред вообще? Душу ведь обнажил перед ней. Впервые вообще девчонке признался в чувствах вот так. Без стёба, без шуток. Как есть. Всё, что внутри скопилось. А она мне ядом в кровь, как всегда…

Это не женщина, это беда… Вот реально о ней…

Вздыхаю и иду к себе в палату, потому что подмёрз. Обо мне-то никто как я о ней не позаботится… Ни пледик не принесёт, нихера. Сдался я ей, ага…

Проплываю мимо Громова и Авроры… Аж душа скрипит. Я тоже так хочу… Чтобы на меня вот так смотрели… Чтобы целоваться у всех на глазах и нихера не стесняться… Чтобы ответно и честно… Взаимно, блин… Я очень этого хочу. С ней… Но стоит уже понять, что такой как я ей явно неинтересен.

В комнате, как обычно, тихо… Дед Вова сидит и смотрит в окно. Видимо, его Катюха так посадила… И я сажусь рядом с ним.

— Знаешь… Она ведь реально бессердечная. Просто… Ужасно бессердечная женщина… Я пытался. Я вот хочу с ней что-то. Только откроюсь, а она вот так… Вот чё мне делать, а?! — хватаюсь за волосы… А потом снова достаю телефон. — Вот ты посмотри… — копаюсь и вижу, что удалила свою историю. — Хотя бы так… Но и не