Боевая академия: курс-на-падения - Надежда Николаевна Мамаева

Но это потом. А пока — библиотека.

Щеколда на окне той щелкнула и поддалась моментом. Здесь служители были куда наивнее, чем комендантша общежития, и даже на первом этаже решеток не повесили. Или я первая, кто решил ограбить это вместилище знаний? Ибо, подозреваю, в учебное время некоторых адептов в книгохранилище нужно было заманивать посулами или загонять угрозами выставить незачет по предмету…

Я скользнула внутрь, перекатившись через подоконник, и нырнула в оглушающую тишину, за которой скрыто множество историй.

Не мешкая, двинулась меж стеллажей, подсвечивая себе маленьким огоньком, горевшем на оттопыренном среднем пальце. Не знаю почему, но именно на нем у меня светоч получался лучше всего.

Вокруг не было ни души… Так я считала. И ошиблась!

Душа таки была! Да еще какая!

Призрачная и полупрозрачная, она возникла из темноты, будто соткалась из пыли и лунного света, пробивавшегося сквозь высокие окна. Сначала я уловила движение краем глаза — что-то белое, размытое, скользнувшее между стеллажами. Потом — холодок. Из тех, что пробирают до костей, при виде двери в склеп, которая открывается сама собой. И из нее выплывает призрак…

Была бы девицей впечатлительной — ударилась бы в визг, а потом в обморок. Боевиком — то ударила бы. Безо всяких «сь». Предупредительным смертельным арканом (дух же все равно мертвый уже! Что ему сделается?). Но я была опытной. Воровкой — так точно. А первое правило моего ремесла — это не поднимать шума.

Тихо возьми нужное, тихо оглуши нечаянного свидетеля, тихо прикопай его, если что… Хотя последнее — уже к гильдии убийц, а не воровской. И однозначно (неважно, к какой из этих двух братий принадлежишь) — тихо отпразднуй. Ибо незачем оповещать законников о своей удаче.

Вот и сейчас я решила, что шороху и суеты навести еще успею. А пока стоит попробовать договориться. Интересно, какая у этого призрака сходная цена за то, что он унесет тайну нашей встречи в могилу, в которой уже и так пребывает?

Помнится, у кладбищенского духа, с которым я как-то раз сторговалась, было всего-то желание напугать его живую тещу…

Я замерла, глядя на воинственно плывущего ко мне духа.

Это был старик. Высокий, сутулый, в длинной мантии, которая волочилась за ним, не касаясь пола. Лицо — белое, как пергамент, с глубокими морщинами, будто кто-то смял и разгладил его сотню раз. Борода — длинная, клинышком, седая. И белесые глаза, полыхавшие правленым гневом.

— Адептка, — голос призрака звучал, как скрип несмазанной двери, — вам известно, который сейчас удар колокола? Уже поздно! Библиотека закрыта!

— Учиться никогда не поздно! — бодро возразила я прописную истину полупрозрачному старику.

— Только похоже, вас, юная госпожа, ничему вовсе в академии не научили!

— Почему же ничему? — показно удивилась в ответ. — Я, например, отлично усвоила, что из меня аховая адептка. И хочу эту ситуацию исправить. А с ней — и оценки!

— Для этого есть рабочие часы библиотеки. Они обозначены на таблице, висящей перед центральным входом. — душевно так (в смысле, вынимая души из живых тел), заунывно и скрипуче протянул призрак. — И я, как смотритель, хочу…

— А я, как адептка, хочу взять монографию Милорада Краля! И даже ваша смерть и почтение к ней меня не остановят! — переубедила полупрозрачного, поняв, что передо мной самый страшный тип призраков — зануда. Причем не из тех, которые на вопрос «как дела?» и вправду начинают оные описывать. Нет. Библиотекарь явно принадлежал к когорте милых душек, рядом с которыми форточку открыть тотчас охота.

— Ну это уже наглость! — надув щеки, протянул полупрозрачный.

— Наглость — это не выполнять свои служебные обязанности, — парировала я.

— Я как раз их и блюду! — выпалил призрак, возмутившись нахальству некоторых прохвосток.

— А как же оказывать полное содействие в учебном процессе всем адептам? — процитировала я строки из устава академии. Эх, все же не зря куратор мне эту брошюрку сунул, а я, в свою очередь, в оную — нос.

Призрак поперхнулся вдохом, хотя воздух для дыхания ему вовсе и не был потребен. А я же решила ковать железо, пока горячо, хватать добро, пока оно без призору, и добивать уже почившего старика напором:

— Мне очень нужна эта книга, господин библиотекарь! Прямо позарез! Я ее завтречка с утра верну. Никто не заметит даже, что она не здесь ночевала!

— А раньше не могла зайти? — сварливо протянул мертвый.

— А раньше я заселялась. Сегодня только перевелась из приграничья, — ничуть не смутилась такому вопросу. Наоборот, обрадовалась. Если дух от простого старческого брюзжания перешел к тому, чтобы чем-то поинтересоваться, это отличный шанс наладить диалог. — А конспект к завтрашнему дню нужен сдать по «Основам полевой артефакторики»… — я полезла в сумку, чтобы свериться с листом, выданным куратором, и по нему зачитала: — Профессор Старвиш дал задание.

— Старвиш-ш-ш-ш? — прошипел дух в лучших традициях гремучего газа, выходящего из расщелины и готового рвануть в любой момент, окажись только искра рядом.

Похоже, у моего душки-библиотекаря и магистра старые счеты… И я могу отлично привести их к нужному мне знаменателю. Что я и сделала, посетовав на несправедливость задания для переводной адептки.

Призрак же оценил мое рабочее… в смысле учебное рвение. Припомнил дотошного коллегу. Поразмыслил, что учеба в академии должна развивать в магиках все способности, в том числе и наглость… в смысле смелость. Как итог — дух помог найти не только нужную книгу, но и сверху еще накидал парочку… десятков других.

— Вернуть все к открытию библиотеки, иначе в нее я лично закрою вам, адептка, доступ навсегда! — пафосно провозгласил господин покойный Жейцкович — а именно так звали призрака. К слову, несмотря на свое занудство, он оказался стариком что надо. Не спросил, не потребовал. Просто констатировал факт. — Буду ждать.

С этими словами он начал растворяться в темноте, как утренний туман. Я осталась стоять с книгами в руках и смешанными чувствами в душе.

— А откуда вы… — начала я, но договорить «знаете, что я верну» не успела. Странное все же это дело — когда верят не тебе на слово, а в тебя. Что ты, например, сможешь все эти книги осилить за ночь. Вернее, уже за половину ночи…

Я тряхнула